Стая

Вылепленные из рыжей глины домики были с одной стороны прикреплены к скале и напоминали ласточкины гнезда… огромные такие гнезда. Было очень тихо. Тонкий дымок, исходящий от ямы в плоском камне, наполненной тлеющей золой, указывал на то, что костер горел всю ночь и только недавно угас. Раннее утро тревожило сыростью и мечущимися тенями.

Неожиданно облезлая шкура, прикрывающая вход в одну из избушек, взметнулась, точно от порыва ветра. Волчица вздрогнула и припала к земле, стараясь слиться с ней воедино. Словно легкая белая дымка заструилась в небо из темного проема. Гнетущее чувство страха наполнило Коту. Если бы она не была уверенна, что слуг у Мороса на самом деле нет и все это – выдумки трусливых горожан, то приняла бы видение за одного из страшных существ бога смерти. Шкура медленно опустилась, вновь закрывая порог. Шерсть на загривке встала дыбом.

Тут до нюха волчицы донесся кисло-сладкий запах. Вроде того, что источали странные земляные шары, но приправленный чем-то более терпким. Зарычав от отвращения, она вскочила и бросилась в сторону неприятного запаха, да вцепилась зубами в тонкую шкуру, натянутую на обруч, согнутый из тонкого деревца. Испуганный человек едва успел прикрыться этим странным предметом от нападения разъяренной волчицы. Но, вопреки навеянным странным видением страхам Коты, жертва была вполне живой – из кожи и плоти, а не каким-то духом, поэтому волчица немного успокоилась. Плюнув в сторону разорванный бубен, с интересом уставилась на незнакомца.

Тощий невысокий туземец был с ног до головы обмазан кровью, смешанной с измельченными пахучими травами. Он был абсолютно обнажен… если не считать маски в виде волчьей головы, украшенной разноцветными перьями, облезлыми хвостами зверья и чуть поблескивающими лентами из дорогих тканей. Кота хмыкнула: похоже, это – жалкие остатки одежды незадачливых путников, угодивших на обед племени.

Тем временем ряженый, убедившись, что волк больше не собирается нападать, дрожащими руками поднял с земли кривой, грубо выкованный сосуд, сверкающий драгоценными камнями на утреннем солнышке. Но внимание Коты привлекло не золото, невесть откуда взявшееся в середине степей, а содержимое. Источая аромат, заставлявший ноздри трепетать, испуская легкий дымок пара, в сосуде подрагивала свежая кровь…"

"Кота с наслаждением втянула ноздрями воздух: человеческая. Вчера, в пылу ярости, она впервые вкусила этот деликатес. Воспоминания о вонзающихся в податливую плоть зубах вызвали обильное слюноотделение. Верхняя губа приподнялась, обнажая изогнутые клыки. Человек затрясся сильнее. Чтобы не расплескать драгоценную влагу, он поставил сосуд на землю, а потом упал на колени и что-то заголосил.