Стая

И так хрупкая, еще больше похудела, и сейчас стала похожа скорее на привидение, чем на живого человека. Впечатление усиливали темные круги под глазами, да блестящие платиной пряди в некогда черных волосах. Зрачки расширены, отчего темные очи казались бездонными омутами. Прошлое будто снова вернулось к ней. Крики, пожар, Сориан… Ребенок…

Чилва тщательно избегала смотреть на женщину. Радость оттого, что хозяйка жива, сменилась страхом. Узнав, как теперь живет харцесса, женщина растерялась. Стоит ли ворошить события прошлого, от которого за столько лет не осталось ни следа? Башня, уничтоженная пожаром, была отстроена заново. Сейчас ничего не напоминало кормилице о тех временах, когда она жила здесь.

Они находились в полутемной большой комнате – спальне харцессы. Во всем чувствовались незыблемые предпочтения хозяйки. Пол устлан мягкими белоснежными коврами с высоким пушистым ворсом. Стены оклеены дорогой тканью с ручной росписью золотыми красками. На них расцветали янтарные цветы и блестящие золочеными клювиками птахи радовались сверкающим лучикам солнца. Свет едва проникал сквозь тяжелые ламбрекены, в большом количестве развешанные на окнах. На памяти Чилвы Миген никогда раньше не стремилась так тщательно завешивать окна. Казалось, хозяйка боялась, что стекла могут замерзнуть, как новорожденные котята, и попыталась максимально их укутать. Занавеси в избытке украшали и саму комнату, и огромную высокую кровать. Чилва неодобрительно покачала головой. Как же жизнь запугала молодую женщину, что она так тщательно все скрывает за ширмами.

Перед началом разговора Миген тщательно осмотрела все двери, окна, даже потрясла каждую занавесочку: лишние уши тут были совсем ни к чему. Служанка с удивлением наблюдала за ее действиями – кто же осмелится подслушивать под дверьми харцессы, но та проигнорировала вопросительный взгляд верной подруги. Никакая предосторожность не помешает. Убедившись, что все спокойно, харцесса почти упала на небольшую кушетку с резной спинкой.

– Так ты вышла за Алодлора? – тихо уточнил Чилва.

– Конечно, – пожала плечами Миген, расправляя складки бархатного платья цвета спелой вишни по поверхности звериной шкуры, укрывающей жесткую кушетку. – По закону он унаследовал замок. А я успела привыкнуть к роли хозяйки… – Она растерянно кашлянула и поправилась: – То есть, мне было так плохо! А Алодлор был рядом, каждый день клялся мне в любви. Пойми, мне никто никогда не заменит Сориана. Так какая разница, за кого выходить? Не возвращаться же на север. Алодлор хотя бы казался безобидным…

– Казался? – осторожно переспросила подруга. Ей показалось, что за этими словами стоит боль. У нее самой сердце буквально сжалось от сострадания к хозяйке.