Стая

– Я вижу, продолжать не надо, – удовлетворенно хмыкнул локки. – В девчонке теперь присутствует кровь властителей. Этого вполне достаточно для моих целей. А теперь, будь хорошей девочкой, пожертвуй капельку крови. Всего-то нужно – оцарапать пальчик и, окропив Сердце клана драгоценной влагой, приложить его ко лбу Шактир.

Кота вскинула голову и скрестила руки на груди, всем видом выражая неподчинение.

– Я предполагал такую реакцию, – хищно осклабился Локк и, подняв харцессу за шкирку, приставил к белой шее блеснувшее холодом лезвие охотничьего ножа. – Ты же не хочешь вновь потерять свою мамочку?

Кота вздрогнула и сильно побледнела. Лай, с замиранием сердца следивший за каждым словом, дернулся, пытаясь освободить ладони. Но те будто бы приросли к рукам братьев. Он даже не смог пошевелиться. Магия злодея не давала шанса вмешаться в происходящее. Лай беспомощно глянул на Солдеса. Вожак пристально смотрел на него. Спокойно, – говорили его зеленые глаза, – доверься воле богов.

Но жизни его матери угрожали! Да, она не рожала его, но вырастила, ни одним намеком не давая понять, что он – чужой. Харц же, как понял юноша, действительно считал его родным, но относился всегда, как к чужому. Что неудивительно, он и собственного брата хладнокровно убил. А под воздействием локки, или нет, – это уже неважно. Локк не смог бы толкнуть человека на то, о чем тот сам не мечтал, пусть даже втайне от самого себя. Но Миген он должен спасти! Лай дернулся еще сильнее, с ужасом косясь на пропасть под ногами. Что будет, если он все-таки выйдет из круга? Упадет ли, или сможет пройти прямо по воздуху? Но, как и в первый раз, не удалось и чуток пошевелиться. Оставалось только обреченно наблюдать за происходящим, не пытаясь вмешаться. Лай не мог даже головы повернуть, чтобы оглянуться на харца, чье тело заимствовал злодей. Что он делает? Жива ли еще Миген?

Лай видел только перед собой – Коту и Шактир, братьев, что стояли напротив, включая Солдеса, да небольшую часть комнаты с альковом, Чилву… он не видел. Женщина, только что испуганно жавшаяся к огромной кровати, исчезла. В глазах Коты плескался страх и робкая надежда. Шактир судорожно сжала ее плечики, наблюдая за кем-то в дальней части покоев харцессы. Раздался решительный женский крик и удар.

Кота, которая давно заметила, как кормилица старается незаметно обойти харца и неподвижно стоящих вельмож, пыталась ничем не выдать своих чувств. Чилва явно пробирается к синему трупу. Локк же смотрел прямо на шакти, не оборачиваясь, и у служанки был шанс. Но, увы, использовать его она не смогла. Тонкий женский кинжальчик, которым Чилва пыталась пробить грудь мертвеца, отлетел так, словно женщина ударила камень.

– Глупо, – прокомментировал локки и медленно обернулся. – Смело, но глупо.