Стая

 – Врадес так рьяно настаивает на смерти мальчика… Почему? Он же отпустил его на берегу Ори.

– С удовольствием прикончил бы сразу, – вздохнул тот, махая Ломлесу, сурово буравящему их карими глазами, мол, чуть задержимся, – если бы тот хотя бы попытался причинить тебе вред. А так не имеет права. Убийство мага – дело сложное. Нужно тщательно все спланировать, учесть даже самую малую возможность раскрытия. Локки сейчас не знают про нашу стаю, пусть все так и остается. Есть незыблемые правила, Кота. Пришла тебе пора о них узнать.

Кродос задумчиво посмотрел на Авеса, тихонько шуршащего тонким листом свитка. Тот быстро отложил чтиво и торопливо выскочил из своей землянки. Кота удивленно смотрела вслед брату. И тут ощутила теплую ладонь на затылке. В следующее мгновение в голову точно впились тысячи крошечных осколков. Кота застонала и выгнулась дугой, чувствуя одновременно боль в груди и онемение в пальцах. Закричав от страха, замахала руками и попыталась вывернуться из цепких рук брата. Но тот все сильнее сжимал голову, другой рукой удерживая девушку за плечо.

Пытка закончилась так же резко, как началась. Ощутив внезапную свободу, Кота поспешно отползла в сторону и забилась в угол, мелко дрожа от страха и пережитых ощущений. Она могла ожидать подобного от кого угодно… только не от доброго Кродоса. Тот снова тяжело вздохнул и обреченно посмотрел на сестру.

– Я должен был это сделать, прости, – кисло улыбнулся он. – Во-первых, чтобы ты никому не доверяла… даже нам. Во-вторых, знание могло войти только при полном доверии… которого теперь нет. Мне жаль, милая.

С трудом поднявшись, Кродос прошел к выходу, чуть пригибаясь. Высокая фигура мужчины не позволяла выпрямиться в тесной комнатке. А может, сгорбило широкую спину брата тяжелое чувство вины.

Кота, пытаясь совладать с дрожью во всем теле, пробовала разобраться с новыми ощущениями, нахлынувшими на нее. Нечто большое и темное, словно огромный рой рассерженных пчел, гудел в тяжелой голове. Отдельные обрывки фраз, больше похожие на бред тяжелобольного, чем на что-то осмысленное, падали на собственные мысли, как переспелые ягоды, – разваливаясь на части, истекая соком, перемешиваясь в неаппетитную жижу.

Застонав, она схватилась за гудящие виски, будто бы стараясь удержать голову от такой же участи. Казалось, что глаза не выдержат напора и сейчас вывалятся. Кота уже почти ничего не видела вокруг, только отдельные куски предметов. Создавалось ощущение, что землянки больше нет, а есть только неопределенная куча старых обломков и огромная куча слов, фраз и утверждений, скачущих вокруг, словно бешеные белки.

– Дыши, – раздалось рядом. – Глубже!

Она не видела говорящего, не понимала, кто это, не узнавала голоса. Но приказ был понятен и прост.