Стая

Вздрогнув, Кота осознала, что использует живот брата в качестве подушки. Оглядевшись, поняла, что землянка – его.

– Кажется, – осторожно прошептала она, медленно заливаясь краской. Он что, ждал, пока она проснется? Пропустил тренировку, завтрак, возможно обед… Это было очень не похоже на Врадеса. Да и собственное поведение повергало в шок. Ведь почувствовав себя плохо, она приползла искать утешения именно в его жилище! – А что со мной было? Я проснулась ночью в палатке Чилвы…

– Ты что, ничего не помнишь? – нахмурился синеглазый атлет, отодвигая сестру и усаживаясь на шкурах. – Обрушение землянки, танец у костра?..

– Обрушение чего? – захлопала ресницами Кота. – Что за танец землянки?

– Понятно, – мрачно подытожил Врадес. – Может, оно и к лучшему. Ну ладно, засиделся я тут с тобой – все кости ломит! Пойду, прогуляюсь…"

"Кота растерянным взглядом черных глаз проводила фигуру брата. Подумала немного и тоже выползла из землянки. На поляне никого не было, даже Врадес успел куда-то улизнуть. Желудок громко заявил о себе утробным урчанием. Поморщившись, – она не привыкла к рези в животе, – Кота скользнула к костерку и, принюхиваясь, заглянула в котелок. Тот был пуст. Вздохнув, потерла впалый животик. Раньше еды всегда было достаточно. И даже в поселении девушка питалась редко, перехватывая съестное в лесу. Там было вкуснее, даже сырой гриб казался ароматнее и нежнее самого изысканного блюда, щедро сдобренного Чилвой заморскими приправами.

Теперь же настали странные времена. События сменяли друг друга с ужасающей скоростью, от былой размеренной жизни не осталось и следа. А, судя по словам Врадеса, некоторые она даже не помнила. Если не считать сластей в замке харца, Кота не ела уже третий день. Конечно, она всегда могла убежать в лес в образе волчицы. Там полно еды… и братья. При воспоминании о стае острая непонятная тоска принималась грызть душу. Захотелось уйти так далеко, насколько только это возможно.

Покопавшись в ящике рядом с костром, Кота обнаружила черствый ломоть хлеба и несколько тонких сухих рыбин. Не пир, конечно, но голод отступит. С остервенением отгрызая от рыбы солоноватые куски, девушка направилась в лес – куда глаза глядят. Через некоторое время вышла к жертвенному камню. Немного постояла рядом. Странно, но того особого чувства единения с алтарем стаи больше не было. Кота задумчиво провела пальчиком по прохладной поверхности. Словно мертвый, камень никак не отозвался на прикосновение. Стало горько и тоскливо, как если бы она потеряла самого близкого друга. Много лет рассказывала камню обо всем, что творилось в девичьей душе, поведывала самые страшные тайны. А теперь сама стала другой. Закончилась прежняя жизнь – беззаботная и легкая.