Стань Звездой!

Они были горькими от табака, требовательными и горячими. Эрик вцепился в его плечи и отпустил себя, ни о чем не думая и ничего не анализируя.

Он чувствовал на себе взгляд Зака, будто это было физическое прикосновение, но не мог ни на секунду оторваться от Курта или хотя бы открыть глаза. Возбуждение, освобожденный алкоголем азарт и дурманящее голову ощущение вседозволенности заставляли нестись вперед на всех парах, наплевав на последствия. А вот сам Льюис о них, кажется, помнил.

— Идемте-ка в дом, — выдохнул он, отстранившись. — Двоих на этом диване все, конечно, уже видели, а вот троих — не стоит показывать никому.

Камерон пошел первым, по пути избавляясь от одежды. В коридоре, ведущем к спальне, Эрик нагнал его, обнял, и жадно поцеловал, прижимая голой спиной к стене.

Впервые он даже не задумался о том, чтобы складывать вещи. Их одежда осталась лежать спутанной кучей у кровати. Матрас натужно скрипнул пружинами, принимая в свои объятия сразу троих.

Сначала все было привычно, правильно. Горячий Зак в его руках, жадные пылкие поцелуи, требовательные прикосновения. Но потом… Спину опалило жаром. Курт обнял его, прижимаясь всем телом, прикоснулся губами к загривку, отчего по коже побежали мурашки, а в животе похолодело от предвкушения и странного иррационального страха.

Будто вот-вот должно было произойти что-то непоправимое.

Он схватился за Зака, не в силах больше отвечать на поцелуй, и зажмурился, понимая, что даже если Курт остановится, даже если спросит разрешения или вовсе попытается уйти — по одному ему ведомым благородным причинам — Эрик не позволит ему этого. Вернет в постель, пригвоздит к кровати и сам сядет на его член на глазах у Зака.

Но останавливаться в планы Курта явно не входило. Он целовал его, гладил так неспешно, словно знал: его жертва никуда не денется. Она уже бьется в религиозном экстазе на жертвенном алтаре, и ждет лишь решающего удара обрядного кинжала. От этих медленных ласк Эрика скоро действительно начало колотить. Он попытался оторваться от Зака, чтобы заставить Льюиса наконец действовать, но Камерон вцепился в него, не позволяя отодвинуться. А потом между ног скользнула осторожная ласковая рука.

Курт всего лишь нанес смазку, а у Эрика уже потемнело в глазах.

Он жалобно застонал Заку в рот и прогнулся, подставляясь. И зарычал, когда Курт вошел в него плавным осторожным движением.

А потом замер, застыл в объятиях Зака и Курта, прислушиваясь к себе

Член, скользнувший в распаленное тело, привычно надавил на простату, рождая острое яркое удовольствие. Но ощущения все равно были иными, чем с Заком — и хватка рук, и хриплое дыхание, и тяжесть навалившегося ему на спину Курта. И наверное, Эрик еще смог бы затормозить, подумать о том, что он творит, если бы не Зак.