Стечение обстоятельств

Полковник позвонил сначала Самохину из пресс-центра, а потом еще одному, с помощью которого, как говорил Гордеев, он отделяет правду от истины. Долго метался по кабинету, потирая лысину, несколько раз подходил к двери и уже брался было за ручку, но передумывал, круто поворачивался и продолжал свое суматошное движение.

Зашел Игорь Лесников.

— Виктор Алексеевич, из больницы звонил Гольцов. Наташа Ковалева…

— Что? Что такое? — вскинулся Гордеев.

— Ночью у нее была тяжелейшая истерика, билась, рыдала — еле успокоили. А сегодня она заговорила.

— Так почему похоронный вид?

— Отец запретил пускать к ней работников милиции.

— То есть как запретил? — Гордеев даже поперхнулся. — Кто он такой? Главный психиатр страны?

— Он сказал, что девочка слишком слаба, чтобы давать показания. Она может разнервничаться, вспоминая психотравмирующую ситуацию, и опять замкнется. Он, как отец, требует, чтобы ребенка не беспокоили. В палате с ней безотлучно сидит мать. Одним словом, граница на замке. Гольцов пытался его убедить, что нужно получить хотя бы самые общие приметы насильника, а Ковалев орал на все отделение, что пусть десять насильников остаются на свободе, если это нужно для сохранения здоровья его ребенка.

"

"— Ну да, ну да, — покивал задумчиво полковник. — Пусть насильники остаются на свободе, пусть насилуют и убивают чужих детей, лишь бы его ребенок был здоров. Это сказочка для врачей и для жены. Но на самом деле он жилы рвет, чтобы помочь Виноградову, а уж тот в долгу не останется. Если Аверин станет премьером, то Ковалев — на коне, и вечная ему благодарность от нового премьер-министра. Если не выгорит, ему Виноградов в какой-нибудь русско-заграничной фирме место уже приглядел.

Да, Ковалев без Виноградова никуда. Он на все пойдет, чтобы ему преданность свою доказать. Ну и мразь!

Гордеев решительно отодвинул от себя очки и мягко, но сильно припечатал ладонями стол.

— Иди, Игорь, работай. Дай мне два-три дня, потом можешь делать все, что вы со следователем сочтете нужным. Я сам скажу, когда буду готов. Иди. Да, и позови сюда Каменскую.

* * *— Заходи, Анастасия, — весело приветствовал он Настю. — Рассказывай.

— Что с вами, Виктор Алексеевич? — удивилась Настя. — У вас праздник?

— Нет, просто я принял решение и от этого развеселился.

Ты же знаешь, я никогда в драку первым не лезу, а если приходится отвечать, то всегда долго решаюсь. Осторожный я стал к старости. А принял решение — и камень с плеч. Что с Филатовой? Где твои «двести»?

Настя покаянно вздохнула. То, что она собиралась сказать, было чудовищной дерзостью по отношению к начальству, но за то и любила Настя Колобка, что он принимал ее такой, какая она есть.

— Мне надо ехать в ГИЦ, Виктор Алексеевич.

— Ну? Так в чем дело? — поднял брови Гордеев.

— Лень.