Тарзан. Том 1

— Жан! Что вы здесь делаете? Кто впустил вас? Что это значит?

Тарзан стоял пораженный, но вскоре истина блеснула перед ним.

— Разве вы не вызывали меня, Ольга?

— Вызывала вас? В такое время! Боже! Жан, вы считаете меня сумасшедшей?

— Франсуа только что звонил мне, что у вас неприятности и вам нужна моя помощь."

"— Франсуа? Бога ради, что это за Франсуа?

— Он сказал, что служит у вас, и говорил так, будто я должен его помнить.

— У нас нет никого, кто носил бы такое имя. Кто-то подшутил над вами, Жан, — засмеялась Ольга.

— Боюсь, что шутка эта может оказаться очень мрачной, Ольга, — возразил он.

 — Тут больше злого умысла, чем юмора.

— Что вы хотите этим сказать? Не думаете же вы…

— Где граф? — перебил он ее.

— В германском посольстве.

— Это новая шутка вашего уважаемого братца. Завтра граф узнает все. Расспросит слуг. Все будет за то… в чем Роков хочет убедить графа.

— Ах, негодяй! — крикнула Ольга. Она поднялась, близко подошла к Тарзану и остановилась, подняв к нему лицо. Она была испугана. В глазах у нее было выражение несчастной загнанной лани — удивленное, вопрошающее.

Она дрожала и, ища опоры, положила руки к нему на широкие плечи.

— Как нам быть, Жан? — шепнула она. — Это ужасно. Завтра весь Париж прочтет. Николай об этом позаботится.

В ее взоре, позе, в ее словах сквозил первобытный призыв беззащитной женщины к ее естественному покровителю — мужчине. Тарзан взял в свою сильную руку одну из маленьких теплых ручек на его груди. Движение было непроизвольное, и почти также непроизвольно инстинкт защищающего заставил его обнять плечи женщины своей рукой.

Как электрическая искра пробежала между ними.

Он никогда раньше не стоял к ней так близко. Они сразу виновато посмотрели друг другу в глаза, и в тот момент, когда Ольге де Куд надо было призвать все свои силы, она оказалась слабой, — она теснее прижалась к Тарзану и обвила руками его шею. А Тарзан от обезьян? Он схватил трепещущую женщину в свои объятия и осыпал горячие губы поцелуями.

Рауль де Куд, прочитав письмо, поданное ему дворецким послом, торопливо извинился перед хозяином. Чем он объяснил свой уход, этого он никогда припомнить не мог. Все сливалось у него перед глазами, пока он не очутился на пороге собственного дома.

Тут он сразу успокоился и стал действовать медленно и осторожно. По какой-то необъяснимой причине, Жак открыл ему дверь раньше, чем он поднялся до верху лестницы. В тот момент он не придал этому значения, но позже вспомнил необычное обстоятельство.

Осторожно, на цыпочках, он поднялся по лестнице и прошел галереей до дверей будуара жены. В руках у него была тяжелая палка, с которой он обыкновенно гулял.

Ольга первая увидела его.