Тарзан. Том 1

Потом освидетельствовал свой револьвер. Приняв такие предосторожности, он подробно осмотрел блестевшие скалы и те места, где начинались расщелины; он твердо решил не дать застать себя врасплох."

"Солнце опускалось все ниже и ниже, но не было никаких признаков возвращения отрядов. Наконец, долина погрузилась во мрак. Тарзан был слишком горд, чтобы возвратиться в лагерь, не подождав возвращения отрядов спаги в долину, где, как он думал, они все должны были съехаться снова. С наступлением темноты он чувствовал себя в большей безопасности. Он привык к мраку.

Он знал, что его чувствительный слух вовремя предостережет его, как бы осторожно к нему ни подкрадывались; и видит он ночью хорошо, а обоняние предупредит его задолго, если только враг будет наступать с подветренной стороны.

Считая себя поэтому сравнительно в безопасности, он прислонился к дереву и заснул.

Спал он, должно быть, несколько часов, потому что, когда его разбудил испуганный крик и прыжки лошади, луна заливала светом всю долину, и перед ним, на расстоянии десяти шагов, стояла причина испуга его лошади, — великолепный, величественный Нума «эль адреа» — черный лев, устремивший на свою добычу взгляд огненных глаз.

Легкий трепет радости пробежал по нервам Тарзана. Словно двое друзей встретились после долгой разлуки. Мгновение он не шевелился, наслаждаясь прекрасным зрелищем, которое представлял собой царь пустыни.

Но вот Нума пригнулся для прыжка. Тарзан медленно-медленно поднял ружье к плечу. Он до сих пор не убил из ружья еще ни одно крупное животное, раньше он действовал копьем, отравленными стрелами, веревкой, ножом или голыми руками.

Инстинктивно он пожалел, что у него нет с собой ни стрел, ни ножа; он чувствовал бы себя уверенней.

Нума теперь совсем приник к земле, только голова приподнималась. Тарзан предпочел бы стрелять немного сбоку, потому что знал, что может наделать лев, если проживет хотя бы две минуты, даже минуту, после того, как пуля попадет в него. Лошадь вся дрожала в ужасе.

Человек-обезьяна осторожно сделал шаг в сторону. Нума проводил его глазами, не двигаясь. Еще один шаг, и еще один. Нума не шевельнулся.

Теперь можно целиться между ухом и глазом.

Он нажал курок, и одновременно раздался выстрел, и Нума прыгнул. В этот самый момент перепуганная лошадь сделала отчаянное усилие, привязь лопнула, и лошадь умчалась галопом вниз по ущелью, к пустыне.

Нет человека, который мог бы избежать страшных когтей Нумы, если он прыгнет с такого короткого расстояния, но Тарзан не был обыкновенным человеком. С самого раннего детства жестокие требования жизни приучили его мышцы действовать с быстротой мысли.