Тарзан. Том 1

Тарзан следовал поверху шаг за шагом, поджидая, пока деревья расступятся и удобнее будет метнуть веревку. Пока он преследовал ничего не замечающего человека, новые мысли зашевелились у человека-обезьяны, мысли, источник которых надо было искать во влиянии цивилизации. Он вспомнил, что цивилизованный человек никогда не убивает другого без всякого повода, хотя бы незначительного. Положим, Тарзану нужны были оружие и украшения этого человека, но разве нельзя получить их, не убивая?

Чем больше он об этом думал, тем более отвратительным казалось ему без надобности прекратить жизнь человеческую.

И пока он обсуждал сам с собой, как ему поступить, они вышли на поляну, на противоположном конце которой стояло обнесенное частоколом селение, состоящее из хижин формы пчелиного улья.

Когда воин вышел из лесу, Тарзан уловил взглядом внизу бурое тело, ползшее по его следам в траве — это был Нума-лев. Он тоже преследовал черного. В одну минуту Тарзан сообразил, какой опасности подвергается туземец, и отношение его к тому, в ком он недавно еще видел добычу, сразу изменилось: теперь это был уже свой брат-человек, которому угрожает общий враг.

Нума вот-вот бросится, некогда было перебирать разные способы и взвешивать возможные результаты. И сразу, почти одновременно, лев выпрыгнул из кустов за уходящим черным, Тарзан испустил предостерегающий крик, черный обернулся и увидел, что Нума остановлен на полпути волокнистой веревкой, петля которой обвилась вокруг его шеи.

Человек-обезьяна действовал так быстро, что не успел приготовиться, чтобы устоять против толчка и перевеса, который получился, когда веревка натянулась под огромной тяжестью Нумы; веревка действительно задержала льва, и он не успел вонзить своих когтей в тело черного человека, но Тарзан потерял равновесие и полетел на землю в шести шагах от взбешенного зверя.

С быстротой молнии Нума бросился на нового врага, и беззащитный Тарзан был на этот раз к смерти ближе, чем когда-либо. Спас его черный воин. Сразу поняв, что он обязан жизнью этому странному белому человеку, он понял в то же время, что только чудом тот может уйти от страшных острых клыков, которые чуть было не вонзились в его собственное тело.

С быстротой мысли он отнес свое копье назад и затем изо всех сил, со страшным напряжением мышц, отчетливо обнаружившихся под отливающей как эбеновое дерево кожей, бросил его в зверя. Окованное железом оружие не дало промаху и пронзило гладкое туловище Нумы от правого бока до левого плеча. С ревом ярости и боли зверь обернулся и бросился опять на черного.