Тарзан. Том 1

Заметив, что единственные знаки насилия на часовом — следы чьих-то гигантских пальцев на горле, арабы и мануемы пришли в еще большее смятение и отчаяние. Ясно, что они не могут быть в безопасности даже за запертыми воротами ночью. Чтобы враг мог проникнуть в их лагерь и убить часового голыми руками, это казалось уму непостижимым, и суеверные мануемы начинали приписывать свои несчастья сверхъестественным причинам. Белые же не могли дать никаких правдоподобных объяснений.

Несколько десятков человек металось по джунглям, другие ждали, что враг вот-вот возобновит хладнокровное истребление, и вся шайка головорезов в отчаянии, не ложась, караулила до рассвета.

Оставшихся в селении мануемов арабы несколько успокоили обещанием, что на рассвете все они покинут это место. Даже страх перед жестокими господами не мог заставить победить охвативший их ужас.

Вот почему на другой день утром, когда Тарзан и его товарищи вернулись, чтобы продолжить прежнюю тактику, они застали врага уже уходящим. Мануемы были нагружены краденой слоновой костью. Тарзан, глядя на это, усмехался: он был уверен, что они далеко ее не унесут.

Но тут он увидел кое-что, встревожившее его: несколько человек мануемов зажигали факелы у потухающего костра, очевидно, они собирались поджечь селение.

Тарзан сидел на высоком дереве, в нескольких сотнях футов от частокола. Сделав рупор из рук, он громко закричал по-арабски: — Не поджигайте наших хижин, а то мы убьем вас! Не поджигайте наших хижин, а то мы убьем вас!

Повторил раз двенадцать. Мануемы колебались, потом один из них бросил свой факел в огонь. Другие собирались проделать то же самое, когда к ним подскочил араб с палкой и начал их избивать, показывая на хижины и, очевидно, приказывая их поджечь.

Тогда Тарзан поднялся во весь рост на качающейся ветке, поднял на плечо одно из арабских ружей и, тщательно прицелившись, выстрелил. Араб, настаивавший на том, чтобы хижины были подожжены, упал замертво, а мануемы побросали факелы и бросились вон из селения. Они бежали без оглядки в джунгли, а прежние их господа, припав на одно колено, стреляли по ним."

"Но как ни сердились арабы на неповиновение мануемов, они признали в конце концов, что разумнее отказаться от удовольствия поджечь селение, которое дважды так плохо приняло их.

Про себя они клялись вернуться с такими силами, которые дали бы возможность смести с лица земли все на мили кругом, чтобы и следов пребывания человека не осталось.

Они напрасно всматривались в деревья, чтобы разглядеть человека, которому принадлежал голос, так напугавший мануемов. Они видели дымок над деревом после выстрела, свалившего араба, и дали несколько залпов по этому дереву, но не было видно, что залпы достигли цели.