Тарзан. Том 1

Я не хотела бы обижать вас больше, чем это абсолютно необходимо, но я не могу оставаться дольше в положении, в которое сама поставила себя из-за ложно понятого чувства долга, обязывающего меня якобы держаться импульсивно данного вам обещания. Последние несколько секунд показали мне, что было бы безобразно продолжать обманывать и себя, и вас, поддерживая в вас уверенность, что я когда-нибудь, когда мы вернемся к цивилизованным условиям жизни, стану вашей женой.

— Как, Джэн, — вскричал он, — что вы хотите этим сказать? Что общего между нашим спасением и переменой в ваших чувствах ко мне? Вы просто потрясены, завтра вы опять будете самой собой.

— В эту минуту я вернее себе, чем за весь прошедший год, — возразила она. — То, что только что происходило, снова напомнило мне, что самый храбрый на свете человек дарил меня своей любовью. Я слишком поздно поняла, что отвечаю ему, и он должен был уйти. Он умер, а я никогда не выйду замуж. Я, во всяком случае, никогда не могла бы выйти за человека, менее храброго, чем он, потому что всегда испытывала бы чувство некоторого презрения к относительной трусости моего мужа.

Вы поняли меня?

— Да, — отвечал он, склонив голову, и краска стыда залила ему лицо.

А на следующий день разразилось несчастье.

XXII

ПОДВАЛ СОКРОВИЩ В ОПАРЕ

Совсем уже стемнело, когда Лэ, верховная жрица, вернулась в комнату Мертвых с пищей и питьем для Тарзана. Она не взяла с собой света и ощупью нашла дорогу. Сквозь каменную решетку в потолке тропическая луна тускло освещала комнату.

Тарзан, присев в тени в дальнем конце комнаты, при звуке ее шагов пошел навстречу девушке.

— Они в бешенстве, — сразу начала она.

 — Никогда до сих пор человеческая жертва не убегала с алтаря. Пятьдесят человек уже отправились в погоню. Храм они обыскали весь, кроме этой комнаты.

— Почему они боятся войти сюда? — спросил он.

— Это Комната Мертвых. Сюда возвращаются мертвые, чтобы совершать обряды. Видишь этот древний алтарь. На нем мертвые приносят в жертву живых, если находят их здесь. Вот почему люди боятся этой комнаты.

— А ты? — спросил он.

— Я — верховная жрица. Только меня одну не трогают мертвые, и я изредка привожу им человеческую жертву, оттуда, сверху.

Только я одна могу безопасно входить сюда.

— Почему же меня они не схватили? — спросил он, посмеиваясь над ее суеверием.

Она иронически посмотрела на него несколько секунд. Потом сказала:

— Долг верховной жрицы — наставлять и разъяснять правила веры, установленной другими, более мудрыми, чем она. Но в законе нигде не сказано, что она должна верить сама. Чем больше знаешь о какой-нибудь религии, тем меньше веришь в нее, а я знаю о своей больше, чем какое-либо существо в мире.