Тарзан. Том 1

И прибавил:

— Но как же М'ганвазам надеется получить награду, если белые ушли, и он даже не знает, где они теперь находятся?

Тамбуджа возразила:

— Они еще недалеко ушли и идут медленно. И наши гонцы могут легко догнать их. Я не могу объяснить тебе, где их лагерь, но могу отвести тебя к ним.

Занятые разговором, они не заметили, как в хижину прокрался в темноте какой-то мальчуган и так же бесшумно и незаметно выскользнул."

"Это был маленький Булао, сын предводителя от одной из его младших жен — мстительный, скверный мальчишка, всегда шпионивший за Тамбуджой и наушничавший на нее отцу.

— Так пойдем же скорее! — воскликнул Тарзан.

Этих последних слов Булао не слышал, так как он уже бежал со всех ног по деревенской улице на площадь, где его свирепый родитель пил туземное пиво и восхищался танцами своих подчиненных. Они дико орали, кружились и высоко прыгали, размахивая копьями. Тамтам и три священных барабана аккомпанировали их пляске.

Когда Тарзан и Тамбуджа осторожно вышли из деревни и скрылись во мраке джунглей, почти одновременно с ними два стройных и легких черных гонца отправились в том же направлении, хотя и по другой дороге.

Через некоторое время, уже отойдя достаточно далеко от деревни, Тарзан спросил старуху, видела ли она сама белую женщину и ребенка?

— Да, бвана, — ответила Тамбуджа. — Я видела их: у нас в деревне была белая женщина и маленький ребенок. Ребенок умер от лихорадки, и они похоронили его здесь!

XII

ЧЕРНЫЙ НЕГОДЯЙ

Когда Джэн Клейтон пришла в себя после продолжительного обморока, ее снова охватило отчаяние.

— Что с вами? — спросил он. — Ви больная?

— Где мой сын? — закричала несчастная женщина, не обращая внимания на его вопрос.

Андерсен протянул ей ребенка, но она, покачав головой, сказала:

— Это не мой сын, вы это прекрасно знали! Вы такой же негодяй, как и Роков.

Маленькие глазки Андерсена расширились от удивления.

— Не ваша сын? — спросил он. — Ви сам сказаль, что ваша ребенок на «Кинкэд».

— Это не мой ребенок! — печально возразила Джэн.

— Там не буль другая ребенка. Я тумаль этот ваша. Я ошень жаль.

Андерсен беспокойно переступал с ноги на ногу. Было очевидно, что он действительно не знал, что ребенок чужой.

Ребенок на руках у Андерсена запищал и потянулся ручонками к молодой женщине.

Никакая мать в мире не могла бы противостоять этому призыву. И схватив чужого ребенка, она прижала его к груди и, спрятав свое лицо в платьице ребенка, тихо заплакала.

Слезы немного облегчили ее.