Свадьба по приказу, или Моя непокорная княжна

Посидел еще немного, о чем-то мрачно раздумывая, а потом, сказав, что пойдет прошвырнется по дому, исчез, оставив меня делать ножницы.

Закончив с зарядкой, позвала служанок. Быстро собралась, позавтракала одна, узнав, что и княгиня изволила завтракать у себя, а после отправилась в библиотеку. Якобы продолжать работу с бухгалтерией, а на самом деле — тренироваться.

Правда, с тренировкой в тот день особо не сложилось. Около полудня страж просигналил о приближении к библиотеке инородного тела. Думала, это Наташа идет за очередным томиком поэзии, чтобы почитать княгине, а оказалось…

Я едва успела выскочить из тайной комнаты и устроиться за столом в окружении гроссбухов, как двери в библиотеку распахнулись, и я увидела… мужа.

Тут же неловко поднялась, кашлянула зачем-то и, чувствуя, как щеки заливает румянец (от одного лишь его взгляда… эх, Машка!), тихонечко так сказала:

— Здравствуй.

— Доброе утро, Софья, — послышалось в ответ неожиданно теплое.

Вернее, ожидаемое, но… Теплоты в голосе было как-то многовато. А уж во взгляде и вовсе что-то сверкало, и мне это, если честно, не понравилось.

Ну то есть взгляд, конечно, понравился, как и его обладатель. Просто… В общем, если коротко, я запуталась в своих мыслях, как до этого путалась и продолжала путаться в собственных чувствах.

— Уже почти обед, — ляпнула первое, что пришло в голову, желая нарушить повисшее молчание.

— Рад слышать. Я как раз проголодался.

И, кажется, очень устал с дороги. Наверное, даже слишком, если судить по темным кругам под глазами, легкой небритости (видно, не до брадобрея ему было) и улыбке, тусклой и слабой.

— Ты как? — Мне снова пришлось прервать наступившую паузу, потому что его сиятельство не придумал ничего лучшего кроме как стоять и меня разглядывать.

Скользил по мне взглядом: долгим, внимательным… А у меня от его долгих, внимательных взглядов сердце сбоило и в груди разливался жар.

— Теперь хорошо, — наконец ответил он и направился ко мне.

Пятиться было некуда: за спиной был стол, а дальше начинался стеллаж. Бесконечно длинный, высокий и… Тьфу ты! Опять не о том думаю и, кажется, немножечко, самую малость паникую.

Паника достигла своего пика (как и румянец на щеках) в момент, когда князь приблизился ко мне и, взяв за руку, прижался к ней губами.

Вообще, если честно, зря он это. В меня от прикосновения его губ, теплых и мягких, будто молния шандарахнула. Не знаю, как не подпрыгнула на месте, а вот руку от нахального поцелуя осторожно избавила. Завела за спину, мысленно напоминая себе о словах, что говорил он матери.

Сделал одолжение Вяземским, забрав в семью пустышку. Несчастный страдалец и мученик.