Сваха для дракона

– И часто с ним такое? – перед глазами мелькали порожденные воображением образы, как Лоркан, не просыпаясь, сгоняет с себя упрямые языки пламени, цветущие прямо из-под кожи.

Снорре усмехнулся, зарываясь пальцами в непослушные светлые кудряшки:

– Время от времени. Вы хотели узнать, почему меня изгнали? Все очень просто: переступил границу, пускай и знал, что это равносильно самоубийству.

– И все равно не удержались?

Тяжкий вздох, в котором досада смешалась с горечью, раздался у костра:

– Не слишком ли вы снисходительны? Вы хоть раз любили так, что кажется, что даже если сердце из груди вырвут, оно продолжит биться?

Нет, таким похвастаться я не могла.

Мне были недоступны такие страсти, но не сказать,чтобы я была расстроена из-за этого.

– Тогда мне казалось, что мы любим друг друга. Сейчас – что я был слишком юн и верил в иллюзии, которые создал сам. Агне застал меня в спальне сестры и едва не убил. Аста остановила его, конечно, он ее до смерти боится. Только от наказания меня это не спасло.

Снорре ненадолго задумался, как будто вспоминал ту ночь, когда его жизнь разделилась на “до” и “после”.

– Ималия, – хрипло произнес он, – знаете ли вы, как на Севере наказывают предателей?

– Нет, – голос сорвался, по коже пробежала стая мурашек.

Нравы в Тюрре были суровыми, и наказание должно было соответствовать. Так и было.

– Предателя раздевают до гола, обливают ледяной водой и выгоняют в долину. Каждому, кто осмелится помочь ему, грозит та же самая пытка. Никто и не рискует помогать. До сих пор помню – она даже не поморщилась, когда меня пинком выкинули на мороз.

Голос у него был тусклый, померкший под гнетом мучительных воспоминаний. Я не знала, что сказать – в сочувствии Снорре не нуждался, старые раны давно отболели.

А память… она все равно никуда не денется, как бы он ни пытался выкинуть из головы, забыть.

– Как же вы выжили?

Снорре медленно обернулся ко мне, в его глазах не было ничего кроме стылого льда:

– Вам лучше не знать.

Уже позже, когда я отправлялась на боковую, Снорре окликнул меня, криво усмехаясь:

– Секрет в обмен на секрет, помните?

Я прикусила губу: надеялась, что капитан забудет, но я вновь его недооценила.

– Если бы моей родиной был Тюрр, меня давно ждало бы то же самое наказание.

И я надеюсь, что это останется между нами.

Морщинка, залегшая между светлыми бровями, разгладилась. Прежде, чем нырнуть в палатку, Снорре подмигнул мне:

– Слово капитана, леди Ималия."

"Ледяная игла под ребрами окончательно растаяла, позволяя мне забыться недолгим сном. Но до того, как коснуться головой подушки, я вытащила из кармана плаща записку Мерани.

Бумага развернулась с тихим шорохом. На белом полотне размером с небольшой свиток Мерани аккуратно изобразил три фигуры, одну мужскую и две женских.