Сваха для дракона

Я никогда не считала себя знатоком кулинарных изысков, даже не пробовала разбираться в приправах и способах прожарки мяса – этим больше интересовалась Лиди, но даже мне пришлось признать – ячменные лепешки и ягодные тарталетки таяли во рту.

Когда слуги забрали лишние тарелки и водрузили на стол пузатый чайник, в котором бурлил и клокотал традиционный лигодский напиток, я объелась настолько, что даже если бы к горлу приставили нож и приказали съесть еще кусочек, я бы выбрала смерть. Но к ароматному пару, что вырывался из узкого носика, я принюхивалась с интересом.

Терпкий, слегка горьковатый, он интригующе щекотал ноздри и обещал новые гастрономические впечатления.

– Дорогой брат, – Огюст собственноручно разливал по чашкам горячий напиток, черный как смоль, – мне трудно об этом говорить… Но я вынужден принести извинения за маленький обман, из-за которого вы сейчас делите со мной скромный завтрак.

Я напряглась, не рискуя притрагиваться к чашке: слова Огюста внезапно внушили мне тревогу. Я с подозрением следила, как он отпивает из своей чашки, в любом движении видя подвох.

Опыт Тюрра и Кулунтара сделали меня подозрительной и чересчур мнительной.

Но Лоркан даже не задумывался над тем, что князь Лигода может держать за пазухой дурные мысли – спокойно пил “меранэ”, как называли здесь традиционный напиток, которым лигодцы встречали каждое утро. К меранэ подавали сахар и сливки, которые должны были смягчить его жесткий, ни с чем не сравнимый вкус. Едва ощутив его на языке, я скривилась и схватилась за сливочник.

– Что вы имеете в виду, брат? – расслабленный и умиротворенный, Лоркан проследил за ладонью Огюста, который указывал на маленькую фигурку, выходящую на балкон.

Пока она была скрыта за молочной кисеей занавесей, мы еще могли гадать, но стоило ткани разойтись в стороны, все сомнения исчезли. Дочь Огюста, Вирания, присоединилась к отцу, чтобы поприветствовать гостей, как того требовал этикет. Она отвесила легкий поклон, прежде чем подойти ближе, и сердце мое дрогнуло. Рыжие волосы пожаром охватывали очаровательную головку княжны, и я с первого взгляда узнала ее: девочка на шаре, выступавшая в составе Княжеского Цирка, когда тот давал представление в Геммине. Я вздохнула – прошло всего несколько недель, а по ощущениям, целая жизнь минула с того вечера."

"– Как вы видите, моя дочь слишком мала, чтобы стать вашей женой, – князь Лигода развёл руками, извиняясь. Когда рыжеволосая княжна заняла пустующий стул, всем присутствующим стало ясно, что ей едва ли минуло четырнадцать лет. Глядя на дочь с высказанной нежностью и любовью, Огюст погладил ее по волосам и вздохнул.