Сваха для дракона

Снорре без интереса потрогал едва распустившийся бутон, растирая между пальцев его нежные лепестки:

– И что они значат?

– Зависит от того, какой цветок вручили, – мне доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие подтрунивать над Снорре, который потерял изрядную долю своей бравады. Но от лицезрения розовых, синих и красных цветов в груди неприятно заныло: что же будет, когда вернется Марна? Страдая от неразделенной любви, ведьма могла натворить таких дел, что расхлебывать придется всем.

– Понятно, – пробормотал капитан, принюхиваясь к букету, – чем ярче цветок, тем сильнее заинтересованность, так?

– Что-то вроде, – уклончиво ответила я, обмениваясь с Лорканом понимающими взглядами.

Но Снорре, преисполнившись уверенностью в себе, уже подался вперед. Подходила очередная девица, но уже без цветов в руках. Я открыла рот, чтобы ее поприветствовать, однако, Снорре меня перебил. Протянул девушке руку, обольстительно улыбаясь в надежде пофлиртовать:

– Какая красота! Кажется, мы незнакомы…

Марна опешила, покосившись на Снорре. А когда до нее дошел весь смысл сказанных слов, она неожиданно-зло выпалила:

– Капитан, прошу простить мою грубость, но вы полнейший болван.

Белоснежный подол платья поднял облако пыли, когда разозленная Марна развернулась и побежала прочь. Светлые, короткие пряди хлестали ее по лицу, когда она завернула за угол, скрываясь из виду. Но от горечи, которая пропитала подругу от макушки до кончиков пальцев, мне самой стало тошно. Я никогда не страдала от любви, чувства Марны мне были неведомы, но я знала, что душевная боль иногда страшнее любого увечья, просто потому, что подтачивает изнутри.

– Хочу заметить, что она совершенно права, – ровным тоном заметила я, предпочитая не смотреть на Снорре.

Лоркан прикусил губу, но промолчал.

– Ведьма? – потрясенно прошептал Снорре, сжимая нежные стебли с такой силой, что те лопались, орошая землю под ногами зеленым соком. – Да быть не может!

Марны уже и след простыл, а он продолжал гипнотизировать взглядом улице Дерабины, запруженные разноцветной толпой. Можно было, конечно, устроить Снорре выволочку. Гневная отповедь преподала бы ему урок хороших манер, да вот только – зачем? Стоило ли лезть в отношения, где и без чужой помощи можно было сломать обе ноги и руку? Но обида за подругу жглась в груди, и я набрала воздуха в легкие, готовясь высказать “полнейшему болвану” все, что я о нем думаю.

Но у судьбы были другие планы.

– Ималия! – радостно окликнули меня со спины, и я вздрогнула. Голос был знакомый, даже слишком, но я не могла поверить, что он осмелился… Я осторожно обернулась, изо всех сил надеясь, что обозналась.

Рау преодолел расстояние между нами в три шага, заключая меня в крепкие объятия.