Сводные. Паутина лжи (СИ)
До восемнадцатилетия моя жизнь была спокойной и размеренной. Я с детства влюблена в своего сводного брата. Наша любовь взаимная. Совершеннолетие преподнесло не только счастье быть с любимым, но и страшную тайну, из-за которой нам не суждено быть вместе. Как быть, ведь я жду от него ребёнка, который никогда не узнает, кто его настоящий отец.
— Я тебе не говорил, сынок, — отец затянулся, потом выпустил дым, — но у нас с Ириной в последнее время не всё гладко. Она очень изменилась, стала совсем другая, я порой её не узнаю. С Аней очень плохо обращается, уезжая в командировку боюсь её с ней оставлять. Она и ударить может.
— Я сам заметил, что она изменилась, а может просто показала своё истинное лицо. Не думал, что это коснулось и ваших отношений. Аню привози к нам, скоро каникулы, пусть отдохнёт от абьюза, Ника будет очень рада, и с племяшкой по нянчится.
— Спасибо, за предложение. Я подумаю. Посмотрю, как будет, — тяжело выдохнул.
Мы ещё поговори немного, я начал замерзать, поэтому поспешил завершить разговор. Договорились, что по приезду, отец сразу приедет к нам с Аней. Тогда и выложу всё в деталях.
Зашёл с балкона, увидел Нику, она сидела на полу, привалившись на стену, глаза открыты, но словно не живые.
— Ника! — подлетел, тряхнув за плечи. Испугался, что у неё опять приступ случился. Она вздрогнула, посмотрела на меня, ручейки слёз сразу потекли по щекам.
— А Егор, это ты? — сказала апатично, размазывая влагу по лицу.
— А ты кого ждала... думала Ирина вернулась — меня самого аж передёрнуло от своих слов. Ну, нахера напомнил. Шутник, бля-ять.
— Зачем ты так?... — залилась плачем. — За, что... за, что она так со мной, что я ей сделала?...
— Ника, ну, чего ты так расстроилась, — присел рядом с ней. — Всё же обошлось. Я понимаю неприятный выдался разговор, но может она отойдёт, — старался сгладить ситуацию, чтоб хоть как-то её успокоилась. — Зато у твоей девочки самый замечательный дедушка, и он ждёт не дождётся, когда вернётся домой, чтоб понянчится с внучкой.
— Не могу-у-у! Мне очень обидно и больно… — стукнула себя в грудь слева. — Вот здесь… сердце разрывается в клочья, она же моя мама… как она могла.
Как не пытался успокоить, Ника не утихала. Тогда в голову пришёл единственный и беспроигрышный способ её унять. Я её поцеловал.
Целую долго и жадно, кусая и сминая губы, засасывая их до боли, проникая языком в рот, издавая хрипы и глуша стоны Ники. Как гласят многие духовные практики — ""Любовь лечит"".
Моя ладонь по-хозяйски накрыла грудь, пальцы сжали уже твёрдый сосок, оттянули его, спускаясь на живот, потом ниже. Ника отвечала на поцелуй, отросшая щетина царапала её лицо, она сама тянулась, цеплялась за плечи.

















