Связанные кровью

Деньги на самом деле не проблема, поэтому я установила бы в зале удивительное оборудование, поискала бы персонал среди наших женщин, и Маттео всегда может быть уверен, что у нас на постоянной основе будет несколько охранников, которые будут держать нас и тренажерный зал в безопасности.

— Звучит заманчиво.

— Знаю, — сказала Джианна с усмешкой. — Я прячу умные мозги за своим красивым фасадом.

— Ты такая же тщеславная, как Маттео.

Джианна показала мне язык.

— Это плохо! — закричала Марселла, обвиняюще указывая пальцем на тетю, которая повернулась к ней и снова высунула язык.

Марселла хихикнула, а затем ее собственный язык высунулся с дерзкой усмешкой.

Я вздохнула, подавляя улыбку. Может, и к лучшему, что у Джианны и Маттео не было детей…

* * *Когда Лука вернулся с работы к ужину, я практически подпрыгивала на ногах, и в ту же секунду заметив меня, его брови сошлись на переносице.

— В чем дело?"

"Он подошел к тому месту, где я помешивала пасту в кастрюле с томатным соусом, и поцеловал меня. Марселла была занята просмотром эпизода своего любимого мультика. Ей было позволено смотреть его, пока я готовила ужин, и она едва отвела взгляд от экрана, полностью загипнотизированная. Положив ложку, я улыбнулась Луке.

— Я беременна. — прошептала я, вспоминая последний раз, когда узнала о своей беременности с Марселлой.

Лука и я находились в ссоре в течение первых нескольких месяцев беременности, поэтому я сообщила ему об этом намного позже, и это было ужасно.

Лука моргнул, затем на его лице появилась медленная улыбка, и он поднял меня с пола, прижимая к своей груди. Его губы нашли мои, мягкие и теплые, и отстранившись он выглядел таким же счастливым, как и я. Это выражение, которое мало кто когда-либо видел на лице Луки; Марселла, Маттео и я были, вероятно, единственными, кто знал честную улыбку Луки; не ухмылку, не холодную и высокомерную улыбку или ту, которая была полна угроз. Нет, в этой отражалось истинное счастье. Я с трудом сглотнула, переполненная эмоциями.

Лука коснулся моего все еще плоского живота и покачал головой в явном изумлении.

— Какая неделя?

Я рассмеялась.

— Всего около пяти недель. Еще очень рано. Мы должны подождать, пока не расскажем остальным. Не хочу, чтобы люди узнали до того, как мы убедимся, что с ребенком все в порядке.

Лука покачал головой.

— Мы не скажем им, пока ты не окажешься на большом сроке, но не потому, что потеряешь нашего ребенка. Ничего, никогда не случится ни с тобой, ни с нашим ребенком, Ария. Я этого не допущу.

Он говорил абсолютно уверенно, будто даже Мать-Природа, даже мое тело послушались бы его приказа, но мы оба знали, что это не так. Однако уверенность Луки заставила меня почувствовать себя лучше, и я улыбнулась.