Связанные кровью

Джианна легонько подтолкнула меня локтем.

— Эй, что тряслось? Это потому, что ты почувствовал, как ребенок пинается?

— Ребенок пинался? — взволнованно спросила Ария с пола.

Она позволила Луке поднять себя на ноги и подошла.

— Он все ещё пинается, — сказала Джианна. — Сегодня сходит с ума. Ты можешь почувствовать.

Я сделал шаг назад, когда Ария положила ладонь на живот Джианны, а затем широко улыбнулась.

— Боже мой, кажется, там танцуют степ. — она оглянулась через плечо на Луку. — Ты должен это почувствовать.

Я сделал еще один шаг назад. Лука внимательно наблюдал за мной.

— Давай, ты действительно должен это почувствовать, — тихо сказал я. — Мне нужно охладить свою гребаную щеку. Не хочу, чтобы синяк испортил мою красоту.

Я повернулся и направился внутрь, но не в сторону ванной, а в кабинет, где взял стакан бренди. Я чувствовал себя дерьмово, и не из-за боли в лице и ребрах. У меня были травмы и похуже. Нет, мои внутренности горели от эмоций, которых я не понимал. Я осушил свой бренди, шипя, когда алкоголь прожег след в моем горле, затем снова наполнил стакан.

— И мне тоже, — сказал Лука, входя внутрь и закрывая за собой дверь.

Не говоря ни слова, я наполнил еще один стакан и протянул ему, прежде чем осушить второй. Я не напивался с тех пор, как узнал о беременности Джианны, желая быть готовым на случай, если я ей понадоблюсь, но сегодня был идеальный день, чтобы напиться до беспамятства.

— Ты почувствовал, как ребенок шевелился? — спросил я нейтрально.

— Нет, — сказал Лука.

— Почему нет? А следовало бы. Этот ребёнок просто дикий. Он с силой пнул мою ладонь.

Я замолчал, вспоминая этот момент и понимая, что лучше забыть его поскорее.

Лука подошел ко мне и осушил свой стакан.

— Я скажу это один раз, и пусть лучше это пройдет сквозь твой толстый тщеславный череп. Ты будешь отличным отцом для этого ребёнка. Ты будешь любить его и защищать, и лелеять каждую гребаную секунду, которую проведешь с ним.

— Я не собираюсь становиться его отцом.

— Да, собираешься, — сказал Лука. — Потому что я не стану, и Ария не будет его матерью. Вы с Джианной будете растить этого ребенка, понятно?

Я нахмурился.

— Послушай, ты можешь быть Капо, но это не то, чего ты можешь требовать.

Лука мрачно улыбнулся.

— Ты хочешь вырастить этого ребенка, и ты это сделаешь, а теперь убери это хорошенькое личико с моего поля зрения и поговори со своей стервозной рыженькой, и уладь все, пока я придумаю, как сообщить новость Арии, а потом я обрюхачу ее, чтобы у нас появился наш собственный.

Я уставился на брата."

"— Ты сошел с ума, мать твою.

Но его слова сняли тяжелый груз, который лежал на моих плечах с тех пор, как мы договорились, что Ария и Лука усыновят ребенка.