Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

Чувствуя, как от волнения замирает сердце и немеют пальцы даже на ногах, девушка уставилась на мужчину широко распахнутыми глазами. Заметив ее реакцию, Серп рассмеялся.

Но в том смехе не было и капли веселья. Лишь горечь и… сожаление.

— Что такое? — саркастически удивился. — Не хочешь ко мне?

Прикусив губу, Юля отрицательно замотала головой:

— Не хочу…

— Зря! — поцокал языком Каримов. — Мой дом не идет ни в какое сравнение с твоим пристанищем! А уж кровать — с твоей и рядом не стояла!

— Мягкая?

— Нет! Жесткая!

— В таком случае… чем же она лучше моей?

— Едва ли твоя кроватка имеет такой же крутой ортопедический матрас.

— Оу! — Юля машинально увлажнила свои пересохшие губы и тут же почувствовала на них его взгляд. Цепкий. Дьявольский. Напряженный.

Он смотрел так, будто прямо сейчас… поцеловать ее хотел. Дико хотел.

Он прямо пожирал ее своими глазами. И от одной лишь подобной мысли Попову кинуло в жар. Пришлось даже немного опустить стекло со своей стороны, чтобы остудиться. Чтобы хоть немного проветрить мозги.

— Звучит соблазнительно, — промямлила смущенно.

— А на деле проверить слабо?

— Проверять не собираюсь. Просто… поверю вам на слово.

— Как пожелаешь! — раздраженный, явно недовольный вздох. — В общежитие так в общежитие.

— Угу. Если вам несложно…

Ничего не ответив, Марат резко вывернул руль влево и направил свой автомобиль по совершенно противоположному маршруту.

И все бы хорошо. Но стоило ему произнести одно-единственное слово — общежитие, — как девушка вновь напряглась, вспоминая произошедшее.

Страх вполне реальных последствий навалился на нее тяжким грузом.

Мысли тоже особым спокойствием не отличались:

«Ох, Тоня, Тоня… вот это мы с тобой встряли! Страшно представить, чем все аукнется для нас! Как бы вообще из общаги не выгнали…»

Взывая к последним крупицам своего здравомыслия, Юля тихо обронила:

— Марат Евгеньевич…

— М-м-м?

— А… а что теперь будет?

Он прекрасно понял, о чем идет речь. Уголки его рта едва заметно дрогнули.

Однако с ответом почему-то не спешил. Молчание затянулось."

"Наконец, когда Юля потеряла всякую надежду услышать от него хоть что-то, он все же заговорил:

— Не решил еще.

— Есть!

— Ну, давай! — скептически. — Удиви меня!

— Я прекрасно понимаю, что вы примете меры. Это неизбежно. И в какой-то степени даже правильно, с точки зрения устава общежития. Но…

— Но?

— Не хочу, чтобы всем стало известно, кто именно сдал вам ребят!

— Пытаешься Муравьеву защитить?

— Пытаюсь восстановить справедливость! — возмутилась Юля.