Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

— Всего наилучшего! — добродушно попрощался с ними водитель Мазура, когда полностью выполнил поручение своего работодателя. Припарковав автомобиль Каримова во дворе его дома, мужчина почти сразу вышел за территорию особняка и принялся вызывать такси, дабы немедленно вернуться в «Запретный плод». Марат сопроводил парня до ворот, которые затем благополучно запер изнутри. Высокий двухметровый забор отсек его жилище от внешнего мира. Ощущая себя самым настоящим маньяком, загнавшим в угол свою жертву, он напряженно стиснул зубы и глубоко втянул прохладный осенний воздух полной грудью в надежде хоть немного успокоиться.

Хоть немного усмирить свой дикий нрав. Да какой там!

Легкие обожгло изнутри. Изо рта вырвалось облако пара. Холодало. Температура воздуха стремительно понижалась. Но ему было жарко.

До безумия. До крайности. Казалось, будто под кожей раскаленная лава бурлит. И остудить ее можно лишь одним-единственным способом.

«Да твою ж мать! Что она делает со мной? В кого превращает? Сколько мне лет? Снова пятнадцать? Жесткий пубертат? Сука! Не могу…»

Невольно набычившись, Каримов развернулся на сто восемьдесят градусов, прожигая свой внедорожник тяжелым немигающим взглядом.

В мыслях неугомонным набатом звучало:

«Все, пташечка! Все! Это предел! Мой. Личный. Гребаный. Предел!»

Твердой поступью он направился к машине, когда обнаружил, что Юля не спешила покидать салон. Она почему-то до сих пор оставалась внутри.

«Придушу! — беззвучный рев. — Если эта девчонка снова передумала… если опять играет со мной, придушу к чертям собачьим!»

Однако, когда он распахнул дверь автомобиля с ее стороны… даже замер сперва от представшей взору картины.

Юля суетливо разглядывала себя в крохотное дамское зеркало. Наспех поправляла прическу. Проверяла макияж.

Словно прихорашивалась. Прихорашивалась для него. Для него одного.

Заметив Марата, она испуганно вздрогнула. Смутилась. Растерялась.

И выпалила взволнованно, торопливо пряча зеркало в сумке:

— Хм… в глаз что-то попало!

Оглушенный ревом собственного пульса, Каримов запустил руку в ее шелковистые волосы. Надавив на затылок, приблизил ее лицо к своему.

— Дай-ка взглянуть, — пробасил пересохшим горлом, включаясь в игру.

— Не стоит! — дрогнувший голос. — Здесь… слишком скудное освещение…

— В какой?

— М-м-м?

— В какой глаз, говоришь, соринка попала?

— В левый, — нервно увлажнила губы Попова, — но тут темно и…

— Т-с-с! — склонился еще ниже. — Чтобы помочь тебе, мне необязательно что-либо видеть, милая. Достаточно просто… чувствовать!

— Марат! — явно ошеломленно всхлипнула Юля, когда он принялся по старинке очищать ее глаз от инородных предметов. А именно языком.

— Да, пташечка? — невозмутимо.