Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

 — Если бы я знал!

— Хочешь сказать… убийцу не нашли?

— Его и не искали! — злобно выплюнул мужчина. — Расследование провели настолько халатно, что… ни улик, ни свидетелей… ничего. Даже отпечатки пальцев не сняли! Отмахнулись, объясняя это тем, что на лавочке они найдут сотни разных отпечатков. И следствию это ничем не поможет. А по факту наши доблестные органы просто замяли дело. Вот и все!

— Но как же…

Юля запнулась, осознав кое-что.

— Погоди! — недоуменно. — Если Артем родился через полгода после смерти твоего брата, то… его мать была жива на тот момент?

— Эта сука и сейчас жива! — с лютой ненавистью в ледяном взгляде сообщил профессор.

 — Но Артему знать об этом ни к чему! Пусть лучше считает, что его святая мамаша богу душу отдала, чем узнает жестокую правду!

— Какую правду?

Марата затрясло. На его скулах заиграли желваки.

Казалось, еще секунда, и он сорвется на крик.

Но нет. Отдышался. Успокоился. Взял себя в руки.

И гортанно пробормотал:

— Она выбросила его, как пакет с мусором! Как ненужный хлам! Оставила в подъезде, под дверью моих родителей, завернув в какую-то грязную тряпку! Крохотного новорожденного ребенка на грязном ледяном бетоне! Одному богу известно, сколько времени он там пролежал! Родителей не было дома целый день! В итоге воспаление легких получил.

Боялись, не выживет.

Юля отшатнулась, отказываясь верить в услышанное.

Но мужчина продолжал, все сильнее стискивая руки в кулаки:

— Она могла прийти к нам и сказать прямо, что ребенок ей не нужен! Написала бы отказную в нашу пользу, и все. Но нет… Артема забрали в дом малютки, а нам пришлось доказывать свое родство с ним! И все это время мы жили в диком страхе, что его отдадут на усыновление в чужую семью.

Мы могли потерять то единственное, что осталось у нас от Тимура, и…

Это стало для нее последней каплей. Внутри лопнула невидимая струна, сдерживающая ее эмоции. Громко всхлипнув, Попова бросилась к нему на шею и обняла с такой чудовищной силой, что одеревенели руки.

Ее бил озноб. Во рту стало горько.

— Юля! — прохрипел Марат, сминая ее в ответ. Вышибая воздух из ее легких. — Мне жаль, девочка, но… я ни на кого его не променяю! Даже на тебя!

— И слава богу! — едва слышно обронила она, прильнув щекой к груди профессора.

Его сердце колотилось сейчас так громко, что звенело даже у нее в ушах. В тот момент девушка думала лишь об одном:

«Знала бы раньше, какой ты на самом деле, отдалась бы тебе в день нашего знакомства! Прямо в том долбаном туалете! Прямо на грязном полу!»

* * *Спустя некоторое время Каримов остановил свой автомобиль недалеко от ее общежития. Подъезжать совсем близко не стал по настойчивой просьбе самой Юли. Девушка панически боялась, что их опять увидят вместе любопытные вездесущие студенты.