Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

 — Не о чем нам с ним разговаривать, Марат Евгеньевич! Пусть уходит! Скажите ему! Как его вообще в общежитие пустили? На лапу вахтеру, что ли, дал, шантажист чертов?

Однако Каримов не отреагировал на ее просьбу.

Зато на друга своего взирал с пониманием и сочувствием.

— Разговорчик-то… долгий предстоит?

— Минут пятнадцать-двадцать. Она — девочка понятливая. Все, что скажу, уяснит с первого раза. Если, конечно, проблем не хочет!

— Ну, что ж! Не будем мешать! — Безмерно благодарен!

— Ключи?

Порывшись в кармане, Стрельцов без лишних слов вложил в руку Марата крупную связку ключей и пояснил, хитро улыбаясь:

— Мне ведь не придется после тебя гнать свою крошку на диагностику?

— После меня — нет! — хохотнул профессор.

 — А вот за Юльку не ручаюсь!

— Знаем-знаем! — фыркнул Егор. — Видели, какая она у тебя!

В следующий миг Попова громко охнула от неожиданности — Марат резко притянул ее к себе, заключил в объятия и уткнулся носом в ее волосы. Нервная дрожь промчалась по телу — отголоски недавнего безумия.

Впрочем, и мужчина сейчас вибрировал от напряжения ничуть не меньше.

— Собирайся, пташечка! — прохрипел он безбожно низким голосом.

 — Прогуляемся немного. Воздухом подышим. Заодно и меня… проводишь!

Глава 48

— Юль?

— М-м-м?

— Чего притихла? — обжигая кожу точно пламенем, Марат монотонно наглаживал ее по обнаженной спине. Успокаивая. Лаская. Точно зомбируя."

"От каждого его прикосновения — властного, собственнического — Юля вздрагивала, как от мини-удара током. После того безумного секс-марафона, после тех шальных скачек, которые он ей устроил, ее нервы были все еще оголены. Натянуты до предела. Она толком не оправилась после первого оргазма, когда он, будто озверев в одночасье, набросился на нее второй раз.

Жадно. Ненасытно. Эгоистично и свирепо.

Сперва Марат разложил ее на заднем сиденье и отымел так, как посчитал нужным, запрещая даже шевелиться лишний раз. Потом, не дав опомниться или отдышаться, он вынудил Юлю немедленно оседлать его и принялся вколачиваться в нее так жестко, что от каждого проникновения у нее зубы громко клацали друг о друга. А тело насквозь прошибало жаром, как только его крупная, налившаяся кровью головка соприкасалась с ее внутренними стенками.

В такие моменты от кайфа перед глазами все темнело, расплывалось. Безбожно расширенные зрачки уходили под веки.

Из горла вырывались бесконтрольные протяжные хрипы.

Стоит ли говорить, что второй раз «приход» Попова поймала гораздо быстрее? И ощущался он в разы мощнее и острее предыдущего.

Сидя верхом на члене своего профессора в тесном салонечужогоавтомобиля, Юля билась в бесконтрольных конвульсиях и вопила как резаная, рискуя сорвать голос. Ее «истерзанное» влагалище горело, пульсировало и сладко ныло.