Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

Пускай твои герои преследуют тебя у дверей в «Запретный плод»! И наведываются туда же сколько их душеньке угодно!

«Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!»

С вызовом уставившись на преподавателя, Юля разъяренно зашипела:

— Я не знаю, о ком вы говорите! Нет у меня никаких героев! А что до вас… Конкретно вам, Марат Евгеньевич, не помешало бы и наведаться в «Запретный плод» на досуге! Сдается мне, что без приватных «танцев» Карины вы становитесь просто… невыносимы!

В следующую секунду тяжеленный мужской кулак с грохотом опустился на крышку стола, а тишину пространства разрезал его грозный рев:

— Попова! Ты совсем оборзела? Хоть фильтруй немного, что и кому ты говоришь!

— Простите! Я не хоте…

— К тому же, девочка моя, — ехидно протянул Каримов, внезапно сменив гнев на милость, — если ты меня не видишь в данном заведении, это еще не значит, что я его не посещаю! И… а, черт! Что за?.

.

Резко замолчав, Марат Евгеньевич принялся часто моргать, щуриться и усиленно натирать свой левый глаз. Только сейчас Юля и сообразила — от силы его удара что-то осыпалось с потолка. Осыпалось и угодило этому тирану прямо…

Не выдержав, она сложилась пополам от дикого истерического хохота.

«А-ха-ха! Так ему и надо! Так ему и надо! Карма — та еще сука!»

Однако вскоре ее смех сменился вполне реальным беспокойством.

«Блин! Так-то это не шутки! Вдруг слизистую себе повредит? Ослепнет еще…»

Юля и сама не поняла, как оказалась рядом с Маратом. Как бесцеремонно вторглась в его личное пространство и склонилась прямо к лицу. Однако уже в следующий миг она мягко перехватила руку преподавателя за запястье и медленно отвела в сторону его крупную, чуть грубоватую ладонь.

Глава 8"

"Каримов дернулся, как от приличного удара в челюсть. Жесткого и беспощадного. А после недоуменно нахмурился, скрипнул зубами, шумно вытолкнул из себя весь воздух и… замер. Кажется. Ну… по крайней мере, моргать точно перестал. Зато на нее уставился широко раскрытыми глазами. И зыркнул при этом так, будто хотел испепелить на месте — с примесью раздражения и вожделения в потемневшем взгляде. И от того самого взгляда — безумного, убийственного и вконец остервеневшего — у Поповой сердце замерло в груди. Оно почти остановилось, отказываясь гонять кровь по венам.

В тот же миг резко захотелось разжать собственные пальцы и отдернуть руку. Ей показалось, будто она прикоснулась к настоящему высоковольтному проводу. Оголенному. Искрящемуся. И буквально вибрирующему от напряжения, от силы тока, бурлящего в нем.

«Боже…»

Невольно вздрогнув, Юля увлажнила свои моментально пересохшие губы.

И с трепетом обнаружила, как сильно у Марата расширились зрачки. Они поглотили своей чернотой почти половину его и без того темной радужки.