Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

Если попросит их как следует, то они ни за какие коврижки не пойдут нам навстречу! Не захотят портить отношения с ним! А знаешь, что самое паршивое в этой ситуации? Виновата только я, но из-за меня страдают и Сурикова, и Маклакова! Я места себе не нахожу. Я спать не могу. Юля, помоги мне! Помоги нам! Помоги…

— Чем? С Серпом поговорить предлагаешь?

— Да! Пого…

— Я пыталась сегодня, — горько усмехнулась. — Он даже слушать меня не стал! И не станет!

— Станет, Юля! Только тебя и станет!

— Да с чего ты это взяла?

— С того! Каримов никого и никогда не защищает! А за тебя… да он нам чуть бошки не открутил! Попова, ты что, слепая? Серьезно не видишь, как он реагирует на тебя? Не замечаешь, как смотрит? Не понимаешь, какую власть над ним имеешь? Серп фактически правит нашей кафедрой! А ты… ты правишь им! Можешь править, если сама того пожелаешь! Если захочешь!

— Прекрати! Я сейчас всю общагу перебужу своим диким хохотом!

— Пожалуйста! — Шершнева вновь сморгнула слезы.

 — Сделай хоть что-нибудь, пожалуйста! Мне… мне никак нельзя вылететь из ВУЗа! Да даже из общаги мне вылететь нельзя! Во-первых, куда идти? На улицу? А во-вторых…

Скинув с себя плед, который тут же приземлился на грязное бетонное крыльцо, Аня судорожно всхлипнула, развернулась к ней спиной и задрала свою плотную пижамную кофту, оголяя область поясницы.

От представшей взору картины Юля забыла, как дышать. Нежную девичью кожу покрывали грубые, давно зарубцевавшиеся червеобразные шрамы.

Нервно сглотнув, Попова тихо обронила:

— Что это? Откуда?

Одернув одежду, Шершнева стыдливо растерла по лицу соленую влагу.

— Отцу спасибо! Чуть что не по его, сразу за ремень хватается. Иногда, если сильно злится… сам не замечает, как пряжкой… задевает.

Потом раскаивается, конечно! Извиняется. И боль проходит. Жаль только, следы остаются. Ну, ничего! Сведу их однажды. Как только денег накоплю.

— Боже!

— Теперь понимаешь? Он убьет меня! Он просто… меня убьет!

Пару раз втянув кислород полной грудью, Юля медленно кивнула.

— Ладно! Я попытаюсь поговорить с ним. Сегодня же.

— Спасибо!

— Не благодари почем зря! Я ничего тебе не гарантирую. Пусть ты и не веришь, но Серп относится ко мне в разы хуже, чем к остальным студентам. Я презираю его за это! А он… кажется, он всем сердцем ненавидит меня!

* * *"

"— Быть может, ты считаешь себя особенной, Попова? — бесновался Каримов, самозабвенно отчитывая девушку.

 — Поэтому позволяешь себе заявиться ко мне на пару спустя целых двадцать пять минут после звонка?

Серп насквозь прожигал ее холодным, но полыхающим от гнева взглядом.

И смотрел при этом так, будто собирался всю душу из нее вытрясти.

Причем на глазах у всей аудитории. У всей ее притихшей группы.

Естественно, особенной Юля себя никогда не считала.

Она просто проспала.