Табу на вожделение. Мечта профессора (СИ)

— И с Шершневой разберетесь?

— С ней я уже разобрался! С ее прихвостнями тоже!

— Не надо!

— Что значит «не надо»?

— Не выселяйте их! — взмолилась Юля. — Им некуда идти!

— Не мои проблемы!

Глава 16

Гневно выплюнув последнюю фразу, Каримов зашагал прочь.

Раздраженно. Торопливо. Уверенной размашистой поступью.

А Юля застыла на месте, испытывая смешанные чувства.

С одной стороны — облегчение, ибо наконец-то смогла нормально выдохнуть, больше не ощущая на себе подавляющей мощи его сумасшедшей ауры.

С другой — острое неудовлетворение. И даже разочарование.

В самой себе.

«Нет! Нельзя его отпускать! Анька и девчонки… они надеются на меня!»

Всплеснув руками, Попова ринулась следом. Опять. В третий раз за утро.

Дико волнуясь. Смущаясь. Ненавидя себя за это. И тем не менее.

— Как это не ваши? — воскликнула возмущенно, сверля недобрым взглядом широкую мужскую спину аккурат между лопаток. — Очень даже ваши!

— С какого перепуга?

— Вам не стоило вмешиваться! Я вас об этом не просила! Сама бы прекрасно справилась — не впервой! А раз уж вы соизволили…

Он остановился и развернулся к ней лицом так резко, что Юля не успела затормозить вовремя.

Она врезалась в мужчину, чудом удержав равновесие.

Впрочем, не без помощи Каримова — он слегка придержал ее за плечи.

А после, убрав руки и сурово сдвинув брови, холодно отчеканил:

— Ты наивно полагаешь, что я из-за тебя тут расстарался?

— А разве нет?

— Меня интересует лишь мое собственное спокойствие!

— Неправда! Аня сказала…

— Тебе не приходило в голову, что я просто защищаю свою репутацию?

— Да защищайте сколько душе угодно! — выпалила гневно.

 — Но… своими мерами — слишком уж кардинальными, между прочим… вы сделаете только хуже! Что решат студенты, если девчонок внезапно вышвырнут из общежития практически сразу после того, как они распустили слухи о… о нас? Марат Евгеньевич, все подумают, что это правда! Что вы пытаетесь таким образом запугать их и заткнуть им рты! С другой стороны, если вы сжалитесь над ними… окружающие сразу поймут, что домыслы Шершневой — лишь домыслы. Сплетни, не имеющие под собой… абсолютно ничего!

Каримов улыбнулся. И от той зловещей улыбки Юле сделалось не по себе.

Особенно, когда он произнес — вроде мягко, но леденящим душу тоном:

— Поздно. Я уже пообщался с вашим комендантом. Вопрос решен.

— Нет! — отпрянула испуганно. — Почему так быстро? Измените решение!

Заведующий кафедрой несколько долгих секунд пристально вглядывался в ее лицо. Затем, крепко ругнувшись, яростно процедил сквозь зубы:

— Ты меня удивляешь! Они пытались унизить тебя. Опорочить. Фактически оплевали с ног до головы и ножки об тебя вытерли.