Тайный советник вождя

Мужественный танкист погиб в середине декабря, когда мы наступали на Волоколамск, после долгих поражений испытав наконец радость победы. Погиб возле станции Горюны, где его и похоронили.

Ох уж эти Горюны — станция и деревня! На страдном пути от Волоколамска до Истры, до Дедовска и потом обратно до Волоколамска в октябрьских-декабрьских боях бессчетно и безвестно полегли многие тысячи наших воинов. Там, если похоронить каждого убитого по-христиански, в отдельной могиле, обочь дороги, то могильные холмики тянулись бы непрерывной чредой. А так — кого в братской зарыли, а кто остался лежать, засыпанный листвой да хвоей, со временем затянутый мхом: большие деревья выросли над павшими воинами, скрыв солдатские кости среди корней.

Где-то там лежат девушки — подруги Зои Космодемьянской из группы, с которой она первый раз переходила через линию фронта. В лесах и на полях остались танкисты Катукова, пехотинцы Панфилова, кавалеристы Доватора. Я в ноябре часто бывал там и еще расскажу об этом. А сейчас добавлю только вот что. Ходом сражения на Волоколамском шоссе каждый день, а то и по нескольку раз в день интересовался Иосиф Виссарионович. Это направление особенно тревожило его. Он знал не только фамилии генералов и полковников, но и многих командиров среднего звена, таких, как Лавриненко. Часто звонил командарму-16 К. К. Рокоссовскому, подбадривал, старался помочь ему из скудных наших резервов. Сказал мне:

— Надо не скупиться на награды для тех, кто сражается под Москвой. Эти люди заслуживают самого высокого поощрения. Они дерутся как львы, как гвардейцы!

— Иосиф Виссарионович, почему бы не дать гвардейский статус — танковой бригаде Катукова?! Это будет первое в мире гвардейское танковое соединение.

Катуковцы достойны.

— Гвардия была только пешая или конная, — полувопросительно произнес Иосиф Виссарионович и, подобрев лицом, шагнул ко мне. — Это правильное предложение, Николай Алексеевич. Возьмите на себя труд подготовить соответствующий документ.

Сознаюсь, с большим удовольствием составлял я черновик приказа, представляя, какой радостью озарятся прокопченные дымом, задубелые на морозе лица знакомых танкистов! Сам поехал бы к Катукову с хорошей вестью, но не довелось, были другие дела.

А танкисты, их боевые друзья по 16-й армии действительно радовались, прочитав в одном и том же номере «Правды» постановление о присвоении полковнику Катукову звания генерал-майора танковых войск и указ о награждении его орденом Ленина. Об этом я не знал, это Сталин сделал по своей инициативе. В тот же день в подразделениях бригады был зачитан подготовленный мной документ.