Тень Великого Древа (СИ)

Корт крутит ус, Чара покусывает ноготь, Юхан робко обращается к Паулю:

- Гной-ганта, позволишь ли задать вопрос?

- Ты мне как сын. Спрашивай, что хочешь.

- О какой истине говорит священник? Что за благая весть?

- Я пришел в подлунный мир в день Семнадцатого Дара. Все честные люди должны были узнать об этом, но злодеи скрыли правду на много лет.

- Почему ты не пришел к нам тогда?! Мы бы сразу приняли тебя своим вождем!

- Вы не были готовы, дети мои. Вы и сейчас не вполне готовы, раз не обучены сдержанности.

Юхан вскидывает руки в мольбе о прощении:

- Извини, Гной-ганта. Я всему научусь!

Пауль благосклонно треплет его плечо.

Обращается к Чаре:

- Я вижу, дочка, тебя тоже терзает вопрос.

- Почему альмерец зовет тебя Праотцом? Разве он настолько глуп, что не узнал Гной-ганту?

Пауль улыбается ей.

- Взгляд смертных узок, разум – слаб. Вы не можете постичь мою сущность целиком. Каждая из земных религий видит только часть меня. Сыны Степи зовут меня Гной-гантой, ибо я повелеваю смертью и тленом. Его преосвященство зовет Праотцом, ибо я пришел из мира богов чтобы наставлять людей. И то, и другое – части моего естества.

Шаваны обретают благоговейный вид, будто зеркалят рожицу Лауры.

Аланис закрывает глаза, чтобы те не выпрыгнули из орбит. Я здесь одна в своем уме? Как вы умудрились свихнуться все разом?!

- Праотец Пауль, - говорит Галлард, творя спираль, - вы должны знать, что мои славные рыцари и монахи Боевого братства - столь же страстные поборники святости, как и я сам. Они смогут с полною мощью нести грешникам искупительный огонь, если вы, Праотец, одарите их Перстами Вильгельма.

Шаваны мечут в Галларда ревнивые взгляды. Это они – ханида вир канна, достойные видеть. Альмерец такой чести не заслужил! Но Пауль отвечает:

- Сыны Степи, будьте щедры с друзьями.

Люди его преосвященства грудью закрыли вас от нашествия нетопырей. Если б не рыцари Альмеры, Ориджин пришел бы к вам раньше меня.

И он кивает Галларду:

- Я дам вам Персты, святой человек. Два – сейчас, еще шесть – после следующей битвы.

Дядя вертит спираль, изрекая благодарность. Лаура шепотом молится – не то Паулю, не то мужу.

- Святой Праотец, - дрожа от благоговения, произносит вильгельминский аббат, - позвольте еще одну просьбу от имени честного альмерского люда.

Жители Флисса напуганы близостью орды. Им стало бы спокойней от одного вашего слова: заверьте их, что шаваны не тронут ни город, ни предместья.

- Клянусь вам! – Вздымает руку Пауль. – Девы Флисса могут гулять ночью нагишом, а богачи – бросать кошельки прямо на улицах. Шаваны пришли сюда для святого дела, а не ради наживы.

Аланис не выдерживает:

- Тьма сожри, вы же грабили всю дорогу от Юлианина моста!

Корт и Юхан истово кивают: да, верно говоришь, как это – не грабить? Пауль успокаивает их одним движением пальца.