Тень Великого Древа (СИ)

Лаура семенила следом с восторженной мордашкой."

"Виттор стоял в другой стороне, окруженный своими перстоносцами. Гарнизон в полной готовности разместился на стенах. Куда ни глянь – алебарды, мечи, луки. Пауль с горсткою шаванов взирал на все свысока, напустив многозначительный вид.

Аланис рассмеялась. Они же меряются тем, чего не имеют! Галлард блещет святостью, Пауль – мудростью, Виттор – военной силой. Турнир слепых стрелков, не иначе!

Лишь теперь, наблюдая всю троицу, Аланис полностью поверила: Кукловод – это Шейланд. Ведь приарх – каменный истукан, а Пауль – топор палача.

Оба слишком тверды и угловаты для столь хитроумной интриги. Виттор – бесхребетный скользкий червяк, способный пролезть в любую щель. Униженный, завистливый, злой на каждого, кто лучше его… Конечно, это он стоит за всем. Следовало понять намного раньше.

- Но ты тоже не понял, - сказала она Эрвину. – Такой же дурак, как и я.

Еще спросила:

- Любопытно, ты жив сейчас?

И порадовалась обоим вариантам ответа.

Когда наскучило монашеское пение, Аланис вернулась в комнату. Глянула на смятую постель, запоздало удивилась: Пауль ушел, так и не обнаружив пропажу? Как он мог не заметить, что Вечности нет?

Но сегодня она была догадливей Агаты.

Ответ пришел мгновенно: сейчас Вечность ему просто не нужна. С каждым применением она уменьшается, потому Пауль надевает ее в самые рискованные дни. Нынешний - отнюдь не такой. Пауль не ждет опасности. Он заморочил и Виттора, и Галларда, оба пляшут под его дудку. Он может быть спокоен…

Что ж, тем лучше.

Аланис принялась за туалет. Не стала звать служанок – не сегодня. Сама умылась, расчесалась, уложила роскошные волосы. Багаж уже был доставлен в покои.

Она выбрала платье: пускай будет черное, как смоль. Глубокий вырез на груди, но строгая юбка и длинный рукав – меткая символика, точно под настрой. Теперь украшенья. Конечно, рубины – ничто другое не подойдет этому вечеру. Рубины и серебро – кровь на холодном металле. Ожерелье, серьги, кольцо, диадема. Пускай крови будет много… Осталась обувь. Хотелось крайности: пойти босиком – или в ботфортах. И то, и другое смотрелось бы очень странно. Она с сожалением втиснула ноги в туфли. Еще и малы, тьма сожри… Но времени уже не осталось. В дверь постучали, сквозь дерево донесся голос Джоакина:

- Миледи, вас зовут в часовню.

Она глянула еще раз в зеркало, спрятала пудреницу в сумочку и с нею вышла в коридор.

- Сир Джоакин, вам следовало предупредить за час. А если бы я была не одета?

Он наспех пожрал ее глазами – и тут же задрал нос.

- Миледи, ужин начинается. Все вас ждут!

- Не беда, пускай потерпят.

Она протянула руку, Джоакин долго размышлял, прежде чем подставить ей локоть.

- У-у, юноша, вы растеряли все манеры.