Тень Великого Древа (СИ)

Но иногда, узнав что-нибудь об одном из шаванов, Пауль звал его к себе:

- Ты – хороший всадник. Как твое имя?

Шаван назывался, и Пауль разрешал ему несколько минут ехать рядом, внутри круга ханидов. Близость к Гной-ганте была лучшею, самой ценной из наград. Не считая, конечно, владения Перстами.

А лучницу Чару Пауль называл своей молнией. Она овладела Перстом еще в Рей-Рое, буквально за день, будто была рождена для него. Кнут и Муха стреляли пока что лучше Чары, но было ясно: стоит ей набраться опыта – и она станет самым грозным воином орды.

- Покажи, как ты это делаешь, - говорил Пауль жадно, с похотью, будто велел ей раздеться и поласкать саму себя.

- Цель? – спрашивала лучница.

Он указывал птицу в небе или подбрасывал вверх комок земли. Чара делала вдох – и стреляла. В отличие от всех солдат бригады, она не поднимала руку, а била снизу, от бедра. Коротким движением сгибала локоть и метала в небо огонь. По неопытности Чара промахивалась – но тут же делала второй, третий выстрел с такой скоростью, что вся очередь занимала один вдох. Ни одна цель не доживала до второго вдоха лучницы.

- Ты очень хороша, - говорил Пауль. – Одна положишь целую роту.

Нельзя было понять, приятно ли ей. Кажется, смуглые щеки Чары становились чуть краснее.

- Покажи, как ты это делаешь, - сказал Пауль, указав на шавана. Одного из тех, кого Кнут изгонял из орды.

- Он – наш, - возразила Чара.

- Он провинился.

- Кнут накажет. Убивать своих я не стану.

- Ты хотела убить Морана.

- Только его.

Пауль медлил, давая Чаре ощутить, как ее собственная жизнь качается на весах. Смотрел ей в лицо, ища признаков страха. Чара не бледнела и не отводила взгляд. Ее мужество возбуждало Пауля.

Кнут, Муха и Чара имели также одну общую роль: тренировать ханидов. И во время привалов, и прямо на ходу они обучали избранных владеть Перстами. Муха был самым веселым из наставников, шаваны буквально обожали его. Кнут требовал жесткого послушания и пугал расправой. Чара вела себя так, будто ей плевать на учеников. Однако лучшею наставницей была именно она. Где Муха говорил сотню слов, там Чара обходилась десятью – но эти слова попадали в самую суть. Чара умела сказать именно то, что заставляло ученика выстрелить как надо. Если у кого-то что-то не получалось – она не наказывала; если делал большие успехи – не хвалила. Но однажды она вывела ханида из строя и подвела к Паулю:

- Этот не годится. Он не стрелок.

- Почему?

Чара потерла кончиками пальцев – будто в пальцах стрелка должно быть нечто такое, чего нет у этого парня.

- Уверена?

Она щелкнула себя по горлу – шаванский жест: мол, крайнее слово сказано.

- Сдай Перст Вильгельма, - приказал Пауль ученику.

Тот побелел:

- Но как?.. Я же достоин, я избран!..