Тень Великого Древа (СИ)

- Колпак спросит корррону: справедлив ли ты с северянами, владыка?

Огонь сверкнул в глазах Адриана.

- С мятежниками, бунтарями и предателями? Отнюдь не справедлив. Сейчас я непозволительно мягок. Справедливость наступит в день, когда Ориджины и их генералы разживутся пеньковыми ожерельями.

- Владыка, позволь прррямоту. Кукловод творил от твоего имени мерзкие дела. А ты попускал из расчета на выгоду.

- Какое значение это имеет? Ориджины – мои вассалы, обязаны быть верными при любых условиях. Как бы я ни поступил, их дело – подчиниться.

Менсон шмыгнул ноздрями:

- Прости, владыка, но тут все дело в дерьме.

- Раз обоняние подводит, придется отрезать им носы.

- Не лучше ли извиниться и вымыть паркет?..

Адриан смерил шута пристальным взглядом:

- Больно ты дерзок, мой друг. Проверим твою удачу.

Он грохнул стаканом по столу, выпало пять-шесть. Менсон выкинул пять-четыре.

- Как видим, тебе не везет. Потому тщательней следи за речью… Имеешь еще вопросы?

Менсону вспомнилось: в точно такой же ситуации он велел жене держать язык за зубами. Но Карен тогда не смолчала.

- Минерва помиловала графиню Нортвуд. Ты повесил.

- С каких пор ты волнуешься о ней?

- Я о себе забочусь, владыка. Мне-то казалось, слово императора нерушимо. Даже новый правитель не может казнить того, кого пощадил прежний. Братец Телуриан помиловал меня: заменил плаху эхиотой. Как я понял, ты видишь за собою право взять меня и вздернуть?

- Ты сравнил змею с конем. Змея – ядовитая гадина. Хоть наказывай ее, хоть милуй – она будет опасна, пока жива. Хороша лишь та змея, что рассталась с головою.

- А коня можно впрячь и пахать, он все стерпит…

- Не по нраву мне твои намеки, колпак.

- Да какие уж намеки. Пр-ррямей некуда.

Менсон бросил кости в стакан и принялся трясти. Стук звучал все быстрей и бойчее, будто кости пустились в пляс. Стакан прыгал, вертелся меж ладонями. В последний раз крутанув над головой, Менсон грянул его на стол. И спросил:

- Владыка, ты знал, что Карен жива?

Вопрос не допускал разночтений. Ответ прост, как удар топора: либо «да» - либо «нет».

Но Адриан отчего-то замешкался. По странной паузе произнес:

- Я не знал.

- А если бы знал, то вернул бы ее мне?

- Конечно, друг мой.

"Владыка никогда не лгал шуту. Менсон привык не просто верить его словам, а опираться на них, словно на камни мостовой. Но сейчас захотелось уточнить:

- Ты не врешь?

И тут вернулась еще одна давняя болячка: воспринимать слова картинками, а не звуками. Шут увидел, как изо рта императора вылетел шмель. Затем еще несколько. Жужжащий рой завертелся вокруг головы Менсона, и каждый норовил ужалить его в лоб.

Шут замахал руками и побежал прочь…

Леди Карен и Форлемей вместе занимались рукоделием.