Тень Великого Древа (СИ)

Кукловод овладевает Минервой, нарекает себя императором, цепляет Эфес на свой ремень… Но жажда мести приведет его сюда. В сплошном потоке его лжи мелькнула одна правда: Шейланд не простит Ориджинам своего унижения. Он явится к нам, одетый в Абсолют, мнящий себя неуязвимым… И знаете, что я сделаю? Я его раздену.

- А это… возможно?

Владыка усмехнулся:

Меч - 11

Конец ноября 1775г. от Сошествия

Дорога Лид - Первая Зима

Джоакин мчал без устали. Дотемна не давал передышки ни лошади, ни себе. Заночевал в пастушьей избе, перекусил старой лепешкой, которую нашел на дне седельной сумки.

Кое-как поспал несколько часов. Холодно было, а огонь разводить не хотелось – нет времени искать дрова. Чуть свет, забрался в седло и понесся дальше через студеные северные горы.

Совесть гнала Джоакина или попытка спасти невинных горожан? Ни то, ни другое, по правде. Вины он за собой не ощущал, а спасать Лид было поздно: еще вчера шаваны сделали все, что хотели. Наверное, теперь они уже двинулись в путь, оставив за спиною разоренный город. Зачем же спешил Джоакин? Почему не вернулся в замок собрать свои пожитки? Почему не задержался поглядеть, как Мартин прикончит проклятую ведьму? Он не ставил себе таких вопросов - просто знал, что должен как можно скорее увидеть графа Виттора.

Жизненно важно рассказать обо всем, причем – первым. Граф должен из уст Джоакина узнать про катастрофу!

Бешеная скачка не давала ему глазеть по сторонам, но к середине второго дня пришлось замедлить ход: Джоакин нагнал обозы генерала Хориса. Здешняя дорога была весьма недурна по горным меркам: имела каменное покрытие, а в ширину позволяла разминуться двум телегам. Однако обозы полностью занимали путь и ползли, как сонная гусеница.

Джоакин ощутил злобу: неделю назад выступили полки Хориса, уже можно было добраться до Первой Зимы!

- Чего ползем? А ну, пошевеливайся!

Извозчики дремали на козлах в своих огромных тулупах, солдаты охранения клевали носами, сидя верхом на поклаже. Ни те, ни другие не понимали, что Джоакин обращается к ним.

- Дорррогу перстоносцу! – взревел Джо и пустил пламенный шар низко над головами.

- Ай! Что, где?! – проснулся извозчик на крайней телеге.

- Прими к обочине, дорогу уступи!

- Это… куда ж… камушки же…

Джоакин огрел его плеткой.

Сквозь тулуп мужик ничего не ощутил, но обиженно скуксился:

- Добрый сир, зачем вы… Все равно ж не проедете, вся дорога запружена...

Путевец поднялся в стременах и поглядел вдаль. На сколько хватало глаз, ползли сплошняком телеги.

- Твоя правда, - признал Джоакин, но все равно погрозил извозчику кулаком.

Съехал на обочину и стал понемногу продвигаться вперед мимо обозов. Ехать стало трудно: камушки осыпались из-под копыт, лошадка нервничала, приходилось успокаивать.