Точка Бифуркации V (СИ)

Сменившие уставших воинов гарнизона свежие бойцы, жгли и рвали тварей с такой яростью, остервенением и абсолютно не жалея сил, что было любо-дорого смотреть…

Впрочем, как раз-таки любоваться этим зрелищем мне приходилось с трудом — к горлу поступала тошнота, голова немного кружилась и даже глаза, казалось, стали немного подводить.

Удостоверившись, что с монстрами наконец-то покончено, я оглядел застывших в молчаливом ожидании бесов, почти пять десятков которых умудрились таки дожить до конца схватки. В следующий миг, усилием воли, на глазах у обалдевших от такого зрелища солдат, я без каких-либо колебаний и сожалений заставил их рвать друг друга.

— Правильно. — внезапно, с одобрением в голосе отозвался в голове дед Акакий. — Если раз подняли голову, то сразу всех в расход.

— Выжившего оставлю — понадобится. — не согласился я, на что дед промолчал.

Думаю такого представления, что сейчас развернулось в воздухе над несчастным школьным двором изменившимся сегодня до неузнаваемости, никто из воинов гарнизона и бойцов МБА ни разу не видел за всю свою жизнь. Демонская резня, во время которой тёмные с неистовой яростью потрошили друг друга, издавая на всю округу инфернальные вопли и рык, для большинства окружающих была финальной точкой в событиях этого дня.

Дождавшись пока среди бесов останется единственный выживший, я притянул его к себе и приказал развоплотиться."

"— Боба. Нам нужно в Москву. — решительно бросил я, мысленно радуясь, что один из своих козырей всё-таки смог удержать в рукаве.

Следом, вырвав ведущую на чердак дверь вместе с замком, я спустился под крышу и сразу же призвал колючего.

* * *Оглядываясь внутри большого тёмного помещения, освещённого сейчас всего несколькими свечами, я решительно сделал шаг вперёд.

Та ярость и злоба, что застыла во мне в эти минуты, просто не позволяла даже подумать о том, что стоит действовать как-то иначе. В конце концов излишняя мягкотелость может показать врагам, что об меня можно вытирать ноги, в открытую вести охоту за моей головой, а моих друзей убивать, абсолютно не страшась каких-либо последствий.

Я стоял возле высоченного окна, ныне зашторенного плотной чёрной портьерой, несмотря на тёмное время суток.

Почти весь огромный зал заполонили ряды деревянных, покрытых тёмным лаком скамеек со спинкой, тогда как прямо напротив входа, на небольшом, украшенном росписью, золотом и резным деревом помосте, располагался алтарь.

Всего в церкви находилось порядка двух десятков человек, одетых в тёмные балахоны и что-то негромко, но весьма оживлённо обсуждающих практически уже час.

К слову, вопрос который я задал убитому фанатику перед его казнью, как оказалось, был довольно глуп.