Точка Бифуркации XIV

Светлые волосы, голубые глаза, ровная осанка. Он находился в окружении четырёх мужчин в строгих чёрных костюмах и молча буравил взглядом дверь перед собой.

— Мне кажется, вы говорили, что внутрь учебного заведения с охраной нельзя, — произнесла принцесса Анна, тихо, но с той интонацией, от которой у любого чиновника начинало щемить под ложечкой."

"Впрочем, Логинов в число её подчинённых и подданных не входил, а потому лишь задумчиво нахмурился. Его взгляд метнулся в ту же сторону, а в следующую секунду мужчине стоило огромного труда сдержать эмоции и не выругаться.

Он на секунду задержал дыхание, а затем, словно натянув маску вежливости обратно, стараясь не говорить слишком громко, ответил:

— Эм… я вас не обманывал, Ваше Высочество, — мужчина откровенно чувствовал себя неловко в складывающейся ситуации. — Это особый случай, если честно. Впрочем, то, что вы видите… это не совсем охрана.

— Вы считаете меня совсем глупой? — спокойным, немного отстранённым тоном произнесла Анна, и следом добавила: — Кто же, позвольте спросить, эти четыре человека, если не охрана?

— Я бы сказал, что это даже не совсем лю…

— Так и знала, что буду ощущать на себе здесь предвзятое отношение.

Не удивлена! — холодно заключила принцесса и, высоко задрав подбородок, направилась в сторону заинтересовавшего её молодого человека. Платье её мягко колыхнулось при движении, а каблуки зазвучали по мраморному полу громче, чем прежде.

* * *— О, Алексей Михайлович! Здравствуйте! Давайте сразу сюда вашу зачётку, — едва я вошёл в кабинет и дошёл до ближайшей парты, раздался голос профессора.

— Здравствуйте, — ответил я, слегка замедлив шаг.

Услышанное меня несколько удивило, но подчиняясь словам преподавателя, я пошарил ладонью в нагрудном кармане пиджака и достал оттуда свой документ.

С одной стороны, от него слегка веяло тёмной дымкой, что означало отсутствие всякой правды в возникшей при виде меня улыбке на лице пожилого мужчины. С другой, с тех пор как Самаэль тут наводил свои порядки, удивляться такому отношению было по меньшей мере глупо.

— Пожалуйста, Фёдор Валентинович, — заглядывая экзаменатору в глаза, осторожно произнёс я. Его серые зрачки, в обрамлении тяжёлых век, не дрогнули, но в глубине что-то мелькнуло.

Коротко кивнув и продолжая улыбаться, профессор принял из моих рук зачетную книжку и, быстро долистав до нужной страницы, принялся что-то в ней писать. Следом, довольно быстро закончив с этим нехитрым делом, он поднял глаза и протянул назад мой студенческий документ.

— Держите, Ваша Светлость. Всего хорошего.

Говорил Фёдор Валентинович совершенно спокойно, без какого-либо хамства или злобы. Даже интонацией голоса себя не выдавал.