Точка Бифуркации XIV

Острые клинки, когти и клыки тут же вонзились в плоть несчастного со всех сторон, с чавкающими звуками прямо на лету разрывая его на части. Его короткий вопль ужаса и боли заставил остальных поёжиться и ещё выше поднять оружие, будто это могло как-то помочь…

Одновременно с наблюдением за этой кровавой картиной, я без всяких сожалений повторил свой трюк, следом же выдёргивая из строя сразу двоих противников и отправляя их на заклание своим бесам. Дай мне Миронов ещё хотя бы десяток секунд времени, и суждено бы ему было остаться и вовсе со мной наедине. Но старый воин, в отличие от своих подопечных, был на другом уровне силы.

До этого бездействуя, будто пытаясь оценить уровень моих способностей, он вдруг отбросил пытающиеся скрутить его щупальца телекинеза и, сунув руку за пазуху, резким движением достал оттуда небольшой стеклянный сосуд — что-то среднее между склянкой и ампулой, в которой тускло поблёскивал концентрат светлой энергии. Я понял, что это, ещё до того, как он швырнул её оземь."

"С глухим звоном стекло разлетелось вдребезги. Последнее сопроводилось резким и мощным всплеском или, правильнее сказать, вспышкой, благодаря которой меня почти на целых десять секунд ослепило.

Мир окрасился в бело-золотой оттенок, пульсирующий из центра удара. В ушах зазвенело. В горле встал ком, и меня даже слегка пошатнуло назад, хотя о взрывной волне, как от обычной детонации, в данном случае речи не было. Мрак, который заполонял комнату, развеяло в короткий миг. В то же время, всех моих бесов напрочь вышвырнуло далеко за пределы этого помещения. А часть из них, что оказались в непосредственной близости от вспышки, и вовсе сожгло к чертям собачьим…

Всё это я осознал не сразу, а чуть позже, когда зрение стало возвращаться, а сейчас до меня донёсся лишь голос оппонента — сухой, сдержанный и, что несколько раздражало, с оттенком явного превосходства:

— Надо было соглашаться на дуэль, Ваша Светлость, — произнёс Миронов, и я почти физически ощутил, как он с трудом сдерживает довольную ухмылку.

Следом за этим я услышал звуки медленно приближающихся шагов.

Надо сказать, зрение восстанавливалось поэтапно, как будто кто-то медленно поворачивал регулятор на старом радио: сначала мир был просто сплошной пеленой, потом в этой пелене начали вырисовываться расплывчатые контуры, и наконец я уловил нечто, напоминающее человеческий силуэт.

Через несколько секунд очертания стали чётче: Миронов приближался, собранный, сосредоточенный и, судя по всему, единственный в помещении, кто не страдал от последствий случившейся вспышки.

А потом я увидел сталь. В его руке, тяжело и уверенно, сверкал клинок, который он без промедления попытался опустить мне на плечо.

Нырок в сторону.

Перекат.