Усадьба леди Анны

Сопутствующие свадьбе сплетни, в которых маркиза Сулетта, одновременно, жалели и осмеивали не только придворные кавалеры, но и дамы, многому научила юношу. Потому Максимилиан тщательно следил, дабы, упаси Боже, не остаться с такой девицей наедине. Это был почти безусловный рефлекс придворного.

Впрочем, и без невинных девиц скучать ему не приходилось. Когда король-отец негласно дал понять, что мальчику дозволены развлечения такого рода, его постель оказалась под прицелом прекрасных глаз доброй половины женского придворного общества.

Надо сказать, что первое время постель эта не часто оставалась пустой. Правда, годам к двадцати с небольшим, вереница красоток ему несколько наскучила. Становилось тошно от одинаковых слов обожания, надушенных записок, уроненных платочков и кокетливых капризов.

Тогда как раз, в связи с войной, весьма оживились заговорщики и, на некоторое время, герцог выпал из круговорота придворных увеселений. А вернувшись, понял, что ничего нового во дворце за это время не случилось, что жизнь придворных так же течет между интригами, пари и легким распутством.

Тем счастливее он был, когда в его жизни возникла маркиза Беноржи. Маменька много рассказывала о девушке и хвалила ее. Сама маркиза в то время была в отъезде, и к моменту возвращения прелестной Адель Макс уже испытывал нетерпение. Очаровательная блондинка покорила его с первой улыбки. Он находил ее остроумной и изящной, обожал ее тело и вкус. Вкус к жизни, к побрякушкам, сладостям, легким интригам и кокетству. Максу нравилось баловать ее драгоценностями – радость маркизы от дорогих подарков казалась ему милой и, в чем-то – по-детски чистой.

А потом… Потом все навалилось как-то сразу. И раздражающая вынужденная женитьба, и жуткая мумия в парике, стоящая рука об руку рядом с ним перед алтарем, и даже ее придворная дама, такая же кукольно-мертвая, как и невеста…

Следом – недовольство отца и армейская круговерть, и ранение, и откровенная брезгливость маркизы. Это было больно. Через некоторое время появилось еще и понимание, что мать равнодушна к нему, но использует его деньги и статус для собственных целей."

"Герцогу казалось, что рушиться все, что он считал важным и главным в жизни. Казалось, что даже у отца и брата он стал вызывать раздражение. Пусть они и беспокоились о нем искренне, не мечтая получить награду, но он начал временами подозревать даже их.

«Как ни крути, а я живая приманка для всех заговорщиков. Конечно, они по-своему любят меня, но даже для них, особенно для отца – я, в первую очередь, пешка в политических игрищах… Сколько там на самом деле любви, а сколько – просто понимания моей ценности и удобности для трона.