Усадьба леди Анны

Наверняка, и управляющему, и двум стоящим у дверей лакеям казалось, что они видят перед собой каменную статую, а не компаньонку герцогини.

-- Ваша светлость, – господин Рейф поклонился низко и вежливо, дождался ответного кивка и, даже не предложив светлости присесть, вручил плотный незапечатанный конверт.

Анна прочитала бумаги раз, второй, помолчала, обдумывая новую информацию, и, наконец, разбила напряженную тишину кабинета:

-- Донна Мариэтта, позвольте поблагодарить вас за службу. Мы расстаемся с вами сейчас?

-- Таковы распоряжения вашего мужа, герцогиня? – голос донны не дрогнул. – А какие указания оставлены для вас?

-- Мне надлежит незамедлительно ехать в его поместье. Герцог прибудет туда позднее.

-- А что же будет со мной и прочими фрейлинами? – донна стояла перед своей патронессой прямая как палка и явно не собиралась показывать собственную слабость и неуверенность. Сложенный веер в ее руке напоминал указку. Казалось, сейчас она шлепнет им кого-то по пальцам и сделает строгое замечание.

-- Герцог требует вашей отправки в Эспанию. Вам надлежит вернуться на «Санта Беренику». Господин Рейф уже оплатил ваш обратный проезд и сейчас должен вручить вам награду за службу. Вы разделите ее на свое усмотрение с другими дамами, – Анна кинула вопросительный взгляд на управляющего и тот, торопливо закивав, вручил донне Мариэтте два увесистых мешочка.

-- Вам будет выделена карета и сопровождение до корабля, донна Мариэтта, – подтвердил господин Рейф, отдавая деньги.

Прощание дуэньи и герцогини строго соответствовало всем правилам приличия. Никаких слез, лишь почтительные реверансы с обеих сторон. Может быть, Мариэтта и не была слишком довольна таким поворотом дела, но противиться воле герцога она не могла. Единственное нарушение, которое позволила себе компаньонка, заключалось в том, что уже в дверях кабинета она приостановилась и на эспанский манер перекрестила донну Анну.

Компаньонка удалилась в сопровождении лакея, а господин Рейф, подвинув герцогине удобный стул, предложил присесть.

Разговор был не так и долог. Единственное требование, которое выдвинула герцогиня - найти ее камеристку Бертину, не вызвало возражений.

-- Герцог позволил вам оставить при себе двух горничных, лекаря и куафера, ваша светлость. Падре, разумеется, отправится в Эспанию. Вам будет предоставлен личный духовник франкийской конфессии.

-- Благодарю, господин Рейф, но Бертины будет достаточно. Напротив, я желаю, чтобы остальные слуги были франкийцы. Пусть мастер красоты и куафер отправляются домой. Мне предстоит жить в вашей стране всю оставшуюся жизнь, и лучше, если обслуга будет местная. Так я быстрее привыкну к новым правилам и обычаям.

«На редкость благоразумная и сдержанная особа.