Усадьба леди Анны

-- Ты… Да я тебя!

-- Ты можешь орать сколько угодно, слуг я отпустила. А теперь слушай меня внимательно. Сейчас ты получишь то, что заслужил. И каждый раз, когда ты надумаешь мне перечить или поднимешь на меня руку, будет то же самое. Я не такой слизняк, как ты, я умею ждать и выберу время.

После этого, кряхтя от натуги, она перевернула пытающегося кусаться мужа лицом вниз и взялась за кнут…

Внезапная тяжелая болезнь красавца и весельчака Анатоля опечалила только его любовниц. Целых три недели он пролежал в горячке. Жена преданно ухаживала за ним…

Кредиторы же в душе желали ему сдохнуть, чтобы приступить к дележу наследства. Однако господин Леруан выжил, невзирая на пожелания. Вот только эта тяжелая болезнь принесла разочарование и любовницам, и кредиторам. Первых он как-то быстро бросил, а со вторыми перезаключил долговые обязательства на более длительный срок.

В это время за его плечом всегда стояла бледная и незаметная мадам Леруан и ласково гладила мужа по плечу. А тот вдруг сделался крайне скуп и привередлив, торговался за каждый экю и сантим и более никогда не занимал денег у ростовщиков.

Напротив, через два года, погасив все долги, семья Леруан взяла в аренду первый большой виноградник.

-- Я верила в тебя, моя умница, – прослезилась пожилая мадам Тесси. – Как жаль, что отец не дожил до этого времени, как жаль… Думаю, -- прозорливо добавила она, – эта победа далась тебе нелегко.

И даже сейчас Линель Леруан только согласно кивнула головой и ответила:

-- Да, мама. Но я справилась.

Через два года Линель родила единственного своего ребенка, дочку Фелицию.

***

Поэтому, уходя сейчас в свою комнату, мадам Леруан с некоторой насмешкой думала: «Эта Трюффе действительно считает, что я должна рассказать ей все, о чем договорилась? За дуру меня держит, не иначе… Ну, мне же и лучше, меньше лезть будет. А герцогиня-то необычная дама. Только не понятно, почему от мужа сбежала так быстро. Впрочем, не мое это дело. А вот украшения она продала дешево. Зато приданое у моей детки будет лучшим из возможного!»

Мадам любовно раскладывала в шкатулке роскошный эгрет и редкой красоты сапфировый комплект. Полюбовалась чистотой камней и задумалась о том, как выплатить оставшиеся по расписке деньги без ведома мужа.

Конечно, он уже далеко не тот, что был четырнадцать лет назад, но и его привычка напиваться доставляла некоторые хлопоты. Безусловно, мадам Линель могла прекратить это по щелчку пальцев, но вовсе не считала нужным.

«Чем больше в него влить вина, тем меньше будет лезть в дела. Это выгодная сделка», -- усмехнулась мадам.

Мужа своего она глубоко презирала. Так же глубоко и искренне, как любила в семнадцать лет. Мадам Линель так и не смогла ему простить даже не разорение и побои, а то, как он обошелся с ее любовь.