Телохранитель для дочери генерала драконов

Вместо ответа я замычала что-то нечленораздельное. А в голове мысли вскачь понеслись. И ни одну догнать не могу.

— Касси? — Руни отстранился, заглядывая в мои ошалевшие от восторга глаза. — Я поспешил, да? — Он выдохнул. — Прости, я не буду больше.

Что? Что значит «не буду»? — вот эту мысль я уловила четко. — Не будет он. Зато я буду!

Поймав его за ворот рубахи, притянула к себе и сама коснулась его губ. Потерлась о них, а после и вовсе завалила волка на свою перину.

Не будет он... — возмущалась в душе.

Руни в первое мгновение не двигался. Я же, немного придя в себя, совсем не понимала, что с мужчиной делать дальше после того, как оседлала его бедра и прижалась ко рту? Но как только попыталась отстраниться, сообразила, что меня крепко держат.

— Ты продолжай, Касси, — прошептали подо мной. — Куда собралась?"

"Тихо хохотнув, Руни впился в мой рот так жадно, что я ощутила легкую боль. Его клыки задевали мою нижнюю губу, приятно царапая. Мужские ладони скользили по бедрам вверх, задирая рубашку, плотнее прижимая меня к паху...

— Волк... Мы телеги выстраиваем. Вы бы с завтраком поторопились, — раздалось прямо за плотной тканью повозки.

Глава 63

Телега нехотя тронулась. Раскачиваясь в такт ее движению, я сидела в мужской куртке и штанах на краю и махала Ясире на прощание. Ведьма улыбалась, а у меня на душе разливалась горечь.

Я поймала себя на том, что хочу остаться здесь. В таком вот доме, рядом с Руни, и никуда больше не ехать.

Свой маленький огород. Теплая печь. Уютная кухня...Я тяжело вздохнула. Предчувствие, что ждут нас беды, никуда не делось. И даже обоз, идущий впереди, уверенности не придавал.

Поглаживая Руньярдика, я расстроено шмыгала носом. Стряхивала выступающие на глаза предательские слезы.

Будто счастье теряла. Не будет больше нашей комнаты и удобной перины на полу. Не будет баньки... Рыженький, будто чувствуя мою боль, ластился, подставляя голову под руку.

— Касси, — тихий голос Руни заставил вздрогнуть. — Не сиди уже там. Мы сворачиваем на дорогу. Перебирайся.

Я закивала, желая скрыть от него свое состояние.

Крепче прижав к себе кота, последний раз махнула Ясире и забралась в телегу ближе к перине. Оперевшись спиной в лавку, на которой сидел Руни, снова притихла.Спрашивать ничего не хотелось.

И разговор заводить не о чем. Поджимая губы, я пыталась вспомнить, о чем обычно говорили отец с мачехой, но ничего не приходило на ум. Они, кажется, и вовсе беседы не вели.

А между тем молчание все сильнее давило на меня. Было в нем что-то такое тягостное. Неправильное.

— Истинный моей сестры, когда мы еще жили все вместе, любил поговаривать, что притихшая женщина — это к беде. И хоть бы раз при этом ошибся. У меня, Касси, затылок чесаться начинает, когда женщину не видно и не слышно. О чем ты там думаешь, признавайся.