Телохранитель для дочери генерала драконов

Уж не знаю, откуда в моей голове возникла эта идея, но она мне понравилась.

— Зачем? — Руни снова взглянул на меня.

— Чтобы я не начала выть средь бела дня от скуки, оборотень, — проворчала, перебираясь к нему на лавку...

… Следующий час он действительно учил меня, как правильно отдавать приказы лошадям, как заставить их свернуть в нужную мне сторону, тронуться и остановиться. Со стороны это казалось легче, чем в действительности, но ближе к первым сумеркам у меня начинало получаться.

Руни же всё время смотрел на небо. Над нашими головами собирались тяжёлые, свинцовые тучи, грозясь обрушиться на нас, если не градом, то затяжным ливнем.

— Ненавижу такую погоду, — выдохнула я сокрушаясь.

Словно в отместку за нытьё, ветер бросил мне в лицо горсть дорожного мелкого песка.

— А ты, оказывается, привереда, — Руни улыбнулся и заправил прядку волос мне за ухо. — В телеге будет сухо, не переживай. Ещё не хватало, чтобы ты простыла.

Улыбнувшись, я почувствовала, как защипало в носу, и вдруг чихнула, испуганно взглянув на своего волка.

— Даже не шути так, Касси. Здесь нет нормального постоялого двора. Лекарей, если и видали, то проездом.

Держись, пока не доехали до Рэдкаима. Там уже можешь немного посопливить. Дозволяю. Но слегка. Я не переношу, когда кто-то в доме болеет.

Его слова меня сильно насторожили. Как-то не вязались они с характером Руни.

— Не переносишь? — уточнила я немного растерянно. — То есть болеть нельзя?

Он приподнял бровь и аккуратно отобрал у меня поводья.

— Переживаю сильно, Касси. Становлюсь навязчивым и заботливым. Матушку это всегда раздражает. Она меня тряпками для компресса гоняет и говорит, что не мужское это дело — сопли женщине вытирать.

— Хм… — я улыбнулась. — Не разделяю её мнение.

Снова чихнув, сделала глубокий вдох… и принюхалась.

— Мне кажется, или пахнет чем-то вкусным? Жареный картофель… или… Не пойму.

Мой волк улыбаться перестал и тоже втянул воздух через ноздри.

— Древесина. И что-то ещё. Но точно горит.

Его поза изменилась. Мой такой добрый и милый Руни вдруг стал жёстким и собранным. Взгляд хищный. Зрачки красным пламенем горят.

Приподняв верхнюю губу, он оскалился. Мелькнули внушительные клыки.

Вот только страха перед ним как не было, так и не появилось.

— В телегу, Касси, — глухо процедил он. — И не высовывай оттуда нос, пока я не позволю. Ясно?"

"— Можно было и не говорить этого, — пробурчала, перебираясь через лавку. - Что я, дура, подставляться. Хотя нет. Если совсем жареным запахнет, я под телегу полезу, но не дальше.

— Это мне нравится в твоём характере больше всего. Ты не лезешь куда не надо и не встреваешь в разборки мужчин. Не мнишь из себя всесильную и неуязвимую. Сидишь тихонько и не мешаешь, — он выдохнул и уставился в одну точку перед собой.