Телохранитель для дочери генерала драконов

Я слышал, в таверне в выходные танцы устраивают, а сегодня суббота. Ну как ты ужинать пойдешь в стареньком платье?

— Танцы? — ее глаза расширились. — Руни, миленький, я не умею танцевать. О чем ты?

— Прямо так и не умеешь, — прищурился, прекрасно зная, что высокородная орина уж точно двигаться была обучена.

— Нет, ну... Таверна, Руни, там ведь пляшут крестьяне, а я как бы не тому училась.

— Значит, научишься и этому, — я пожал плечами. — Чего там уметь? Два прихлопа, два притопа, и кружись в свое удовольствие. Моя сестрица вечно меня на деревенскую площадь к кострам таскала.

Любила она танцевать.

— А сейчас что, не любит? — услышав вопрос Касси, усмехнулся.

— А сейчас это дела ее мужа. Он ей да дочерям пляски устраивает. А меня только ты заботишь. Хочу, чтобы хоть немного с дороги развеялась. Не могу я смотреть, как ты чахнешь в телеге в обнимку с этим пронырливым котом.

— Руньярд!

— М? — я легко отозвался, услышав свое имя.

— Может, ему что купим? — она смотрела на меня, хлопая ресницами.

Кот, точно.

— Касси, зови его Рыжиком, я тебя прошу. Мне так привычнее. Что этому комку шерсти еще для счастья надо? С дороги подобрали, помыли, блох вывели и на матрас спать пустили.

Ему хватает. Нет, мы идем за платьем.

Я не дал ей возразить. Развернул и обнял, повел вперед по ряду. Она пыталась приноровиться к моему шагу и постоянно пальчиками касалась шали.

Это поднимало мне настроение.

Да и пусть она ханыма ненавидит. Главное, что меня любит. А там уж как-нибудь разберемся, кто есть кто.

В конце-то концов, она меня и как Руни в первую встречу не особо-то и жаловала. Это я сейчас понимаю ее страх перед оборотнями. Так что... И ханыма полюбит.

Деваться ей некуда.

..

... На постоялый двор мы вернулись только через час. Шагая со своей ориной по дорожке, я не мог вспомнить, когда в последний раз вот так гулял, не думая ни о чем. Когда посещал рынки? Давно. Очень давно.

И такая тоска взяла по простой деревенской жизни.

Я понимал, что мне уже никогда не вернуться в прошлое. И все же Касси воскрешала в моей памяти давно забытое счастье.

Время, когда я старался стать человеком.

Удивительно, но у меня вышло.

— Знаешь, чего я боялся больше всего? — внезапно, даже для самого себя, шепнул на ушко своей орине.

— Что окажусь неспособен на любовь. Даже сестре в этом не признавался.

— И? — Касси подняла на меня взгляд.

— О, я на нее способен. Теперь я это точно знаю.

Глава 82

Она крутилась передо мной в новом платье. Показывала подол, какие-то там узоры. Разглаживала руками поясок. Как по мне, обычный отрез ткани. Но как же при этом светились её глаза. Столько неподдельного счастья в них было.

Почёсывая за ухом сидящего на моих коленях кота, я не мог оторвать от Касси взгляда. Нет, меня совсем не интересовал её наряд.