Транспортный вариант

— Чем обрадуешь? — трубку взял полковник Бахметьев.

Голос у него был скрипучий, усталый.

— Картина должна вот-вот проясниться, — сказал Денисов. — Сразу, одномоментно. Это как в перенасыщенном растворе. Вам слышно?

— Да.

— Еще крупица — и сразу выпадет осадок.

— Я в химии не силен, ты знаешь, — тем же скрипучим голосом ворчливо сказал Бахметьев. — Проходил еще до войны, — он вздохнул. — Но раз ты просишь оставить ориентировки прошлых лет, значит, дела не так плохи…

9

— …Я приехал в Калининград за три дня до преступления.

— Двадцать второго августа.

— Да. Как сейчас помню, стояли отличные дни. Один из нас жил в гостинице, другой в комнатке, рядом с мостом через Преголю. На другой стороне реки, как раз напротив, виднелся разрушенный во время войны знаменитый кафедральный собор. «Еще в одном городе побывал!» — думал я. Я коллекционировал не только марки, но и города. Двадцать пятого вечером прошел дождь.

Сильный, с ветром. Настоящая гроза. Мой напарник боялся, что погода изменится и все сорвется.

— Как вы относились к предстоявшему?

— До самого конца я надеялся, что что-то должно нам помешать, что вмешается судьба, провидение, если хотите, и отведет беду.

— А вы сами?

— Я был пассивен. Только убеждал себя: я-то ничью кровь не пролью!

— Как вам объяснили задачу?

— Я должен был с разрывом в несколько минут повторить маршрут моего сообщника после того, как преступление завершится. Как бы вторично сцену бегства, но уже в другую сторону. Увести преследование за собой. Двадцать шестого в назначенный час в установленном мне месте я должен был сесть в ждавшую меня машину, которая должна была увезти в Калининград.

— Потом?

— В Калининграде я должен был в двух-трех местах обратить на себя внимание, засветиться. А через сутки с попутными машинами выбраться из города и вернуться в Москву.

— Вы знали, какое преступление в действительности было совершено?

— В это меня не посвятили.

— И вы никогда не пытались узнать?

— Предпочитал не знать. Знал только, что при преследовании в меня имели право стрелять. Напарник предупредил об этом. Отсюда я делаю вывод, что преступление было особо опасным.

Электричка в Ожерелье шла долго. На металлических полочках вдоль вагона подпрыгивали вещи. Каждый раз при особо резком толчке кто-нибудь из пассажиров поднимался, уходил в тамбур курить, потом долго маячил за стеклянными дверями, разбегавшимися, от Тряски по сторонам.

Денисов поглядывал в окно, присматривался к ехавшим вместе с ним: большинство добиралось на перекладных до Павелецкий, в Ожерелье им предстояла пересадка на «литер».

Мысли Денисова с упорством возвращались к единственной, казавшейся логически оправданной первопричине странных на первый взгляд поступков библиотекарши.