Транспортный вариант

«Прием на курсы гитары…» Рядом висело извещение, относившееся к осени прошлого года, о смотре-продаже кроликов, намертво прихваченное каким-то особо стойким синтетическим клеем. Извещение пытались содрать, но безуспешно — следы соскобов веером уходили в стороны.

Подъезд, из которого можно было попасть в квартиру с необычным окном, был слева, ближний к проему.

Денисов вошел в него, стал подниматься. По обеим сторонам немыслимых теперь в жилом доме огромных лестничных площадок виднелись двери коммунальных квартир — по два-три звонка на каждой двери. Еще Денисов обратил внимание на количество вёдер для пищевых отходов.

Сквозь выбитое окно второго этажа задувал с воем ветер.

«А если бы солнечный зайчик, сопровождавший Шерпа в троллейбусе, подумал Денисов, — остановился на окне другого дома? Какие у меня основания считать, что Шерп зашифровал местонахождение нужного мне лица?»

Он позвонил. Дверь долго не открывали, пришлось позвонить снова, на этот раз дважды. Послышалось неспешное старческое шарканье, тревожное:

— Это ты, Игорь? — Голос был женский.

— Игорь, — ответил Денисов. — Но другой.

— Другой? Что вы хотели?

— Мне нужно поговорить. Ваши соседи дома? — он подумал, что соседи могли оказаться более сговорчивыми.

— Салищевы?! — удивилась женщина. — Они же в больнице. Вы не знали?

— Я упустил из вида. Может, разрешите все же войти и хотя бы оставить записку?

— Ее выпишут нескоро, я про него совсем не знаю…

— Прошу вас.

Внутренних замков было два. Один открылся легко, второй долго пробуксовывал — дверь не хотела отпираться. Наконец открылся и Он.

Старая женщина с седыми букольками, маленькая, во всем голубом — как он заметил потом, под цвет глаз, — опиралась на тяжелую, с массивным набалдашником трость. Прихожая была тоже огромная, заставленная мебелью, с обеих сторон виднелись двери с врезными замками.

«Минимум три ключа в каждой семье…» — отметил Денисов.

— Игорь — это мой внук, — объяснила женщина. — Хотел приехать.

Она повела Денисова в такую же большую, плотно заставленную и завешенную всем, что можно было поставить или повесить; комнату, Денисов насчитал несколько полукомодов, прикроватных ковриков, картин в тяжелых деревянных рамках и гобеленов. По обе Стороны окна висела бронза, окно было прямоугольным.

«Значит, то — необычное — в комнате у соседей…» — подумал он.

— Салищевы же в больнице, — снова сказала женщина, оставаясь стоять и показывая Денисову, чтобы он сел.

— Давно? — он выбрал стул, показавшийся ему надежнее других.

— С полгода. Нервные болезни быстро не лечатся.

Он успел сориентироваться:

— Это время в их комнате мог бы пожить одинокий человек.

— Квартирант?

— Я говорю о себе. Человек я тихий, вечерами больше дома. И вам тоже спокойнее.