Транспортный вариант

Денисов не ответил.

— Господи!

Квартира оказалась гулкой, словно выключенной из ритма городской жизни.

Мебели в комнате было немного. В кухне, успел заметить Денисов, было тоже светло и просторно.

— Как это случилось? — Щасная кивнула на пуф.

Себе она выбрала кресло-качалку.

— Несчастный случай произошел у платформы Коломенское, — он сел. Пуф оказался достаточно прочным.

— Леонида была одна?

— Трудно сказать. Мы не знаем даже, как она попала туда.

— Не знаете? — переспросила Щасная.

— Нет.

— Не удивляюсь, — она как-то горько усмехнулась. — Леонида никогда не рассказывала о себе. Это у нее с детства.

— Скрытность?

— Есть люди, которые переносят новости в начало разговора. Начинают с новостей. А она, я еще в детстве заметила, может что-нибудь оставить на конец.

— Вы давно ее знаете?

— Я жила у них в деревне. На даче. Потом вместе учились, — Щасная качнула под собой кресло-качалку. — В одном институте.

— Дружили?

— Бывали близки и расходились, — она остановила качалку. — Знаете, как бывает… Даже у лучших подруг: то нужны, то становятся в тягость. Иногда спокойнее с теми, кто нас не знает… — Денисов обратил внимание: это были суждения вполне зрелого человека. — У нас, женщин, все сложнее, чем между мужчинами…

— Возможно, — Денисов кивнул.

Где-то далеко, за лоджией, прогрохотал трамвай."

"Денисов огляделся. Вещи в квартире были словно подчеркнуто обнажены ни чехлов, ни салфеток — прочно занимали отведенные им места. Пребывания мужчин в квартире не ощущалось: ни одна книга, ни одна газета не валялась на подоконнике или у телевизора.

— Стены, наверное, большой толщины, — Денисову показалось, что он нашел причину особого покоя квартиры.

— Планировка, — хозяйка показала рукой, — три стены граничат с улицей, а не с соседями. Удобно: мой дом — моя крепость! — улыбка почему-то получилась вымученной.

— Что вы можете сказать о Белогорловой? — спросил инспектор.

— Что вас интересует?

— Почти все. Трудно разобраться в поступках человека, о котором ничего не знаешь. Не можешь даже представить.

— Училась она в детстве неважно… — отправной точкой Щасная почему-то избрала успеваемость,

— Отметки?

— Не в том дело. Я, например, училась хорошо. Считалась маяком, — она снова толкнула кресло-качалку. — Нам, помню, твердо внушили: кто учится на пять, будет в жизни счастливее четверочника или троечника…

Денисов кивнул, хотя не до конца понимал. Он не был отличником. Отметки не играли в его жизни большой роли.

— Двоечника и вовсе не принимали во внимание; Предполагалось, что он будет прозябать всю жизнь. Понимаете?

— Кажется, понимаю.

Он знал в школе таких девочек.