Три женщины в городском пейзаже

После истории с матерью они сильно повздорили с бабкой – из-за чего, она Алексею не рассказала, коротко буркнув, мол, это не твое дело.

А следом умер ее пьяница-дед, и снова хлопоты, хлопоты. Все было на ней.

И у Турова тоже все было не ах – после проблем на работе у отца случился микроинсульт, и все до ужаса перепугались, и мама, вечно собранная, решительная и подтянутая, резко сдала и постарела, без конца повторяла: «Как же так, Леша? Он же совсем молодой!» Да, тогда впервые мать растерялась. Уставившись в одну точку, часами сидела на кухне. Туров теребил ее, призывал к ответственности, требовал сварить отцу бульон, натереть яблоко, отвезти это в больницу, наконец, поговорить, с врачами. Но мама дрожала, плакала и без конца извинялась: «Не могу, Лешенька! Совсем потерялась, совсем…» Тогда он все взял в свои руки – варил бульон, тер яблоки и морковь, бегал по магазинам, разговаривал с врачами.

Отцу становилось лучше, но вид у него оставался неважный."

"Ну и вообще навалилось все и сразу – почти полгода отец был на больничном, мама ушла на полставки, чтобы ухаживать за ним. Денег не хватало, настроение было паршивым. Туров носился по магазинам, относил в прачечную тюки с накопившимся грязным бельем, мыл полы, драил туалет, бегал в поликлинику за рецептами и в аптеку.

Жизнь сошла с привычной колеи, и к вечеру он валился с ног.

Градов звонил и ныл, что барабанщик сбежал, ну и черт с ним. «Может ты снова к нам, Тур? Подумай! Мы так набрали! Приходи и послушай – обалдеешь!»

Какое! Ему было не до чего, и уж точно не до Градова с его группой. Мечтал об одном – отоспаться!

С Леной они, конечно, созванивались! Но разговор был коротким: «Я в больнице». – «А я только приехал домой. Как там у тебя?» – «Пока ничего радостного. А у тебя?» – «У меня тоже». – «Ну ладно, прости, мне надо бежать!» – «Беги, конечно! Когда позвонишь?» – «Надеюсь, что завтра. Если получится… Ну или послезавтра. До связи». – «До связи. Пока».

Вот и все разговоры.

Он уговаривал себя, что все проходит, пройдет и эта чертова черная полоса. Конечно, пройдет. Но дурные мысли все равно лезли в голову: «Почему она не хочет встретиться? Нет, все понятно, дел по горло. И все же… Я бы точно выкроил время! Хоть на пару часов, просто так, повидаться. Посмотреть ей в глаза, обнять ее, поцеловать».

Но Лена по-прежнему повторяла: «Нет, не могу, извини. И ради бога, не обижайся – ну правда! Голова кругом – столько всего… Знаешь, иногда мне кажется, что я не справлюсь…» «Справишься! – отвечал он. – Ты и не справишься? Ты сильная, Ленка! Сильная и отважная. Мы оба справимся, не сомневайся! И все пройдет, Лен! Совсем скоро пройдет! И ты еще вспомнишь мои слова!» «Ну да, – вяло отвечала она, – когда-нибудь наверняка…»

В отличие от Турова Лена оптимисткой не была.