Три женщины в городском пейзаже

Пару раз накололи, не заплатили – попробуй что-нибудь сделать! Однажды чуть не прибили – нож к горлу, отдавай выручку! Какая там выручка, даже грабители посмеялись!

Устроился в частную пекарню – там были какие-то деньги, но пекарня вскоре закрылась. Да и пахота там – вспоминать не хотелось. Потом было много всего – возил на барахолку разбитную и наглую тетку, платила она неплохо, но – в общем, смех и грех – стала, как говорят, его домогаться. Вроде и смешно, но стало противно, и Туров опять ушел в никуда.

Настроение было таким, что хоть в петлю – денег нет, кроссовки текут, куртка штопаная-перештопаная, а дома тоскливая и печальная, утирающая слезы жена.

Грустно все было. Родители стали сдавать, отец подолгу сидел на больничном, мама билась на двух работах. А когда Туров случайно узнал, что по вечерам она моет какой-то офис, чуть не сошел с ума. Кричал, возмущался. А что сделаешь? Помочь не мог, себя бы прокормить. В общем, на душе было мерзко. Не спал по ночам, думки думал – что делать? Так больше продолжаться не может. Терпеть такие унижения? Нет, он не готов! А какая боль за родителей? Боль, стыд и вина. Он сын, он должен, обязан! Они ему никогда ни в чем не отказывали, а он… Господи! Мама моет чужие сортиры и пепельницы!

Озарение пришло неожиданно – как всегда, думая о своем, смотрел какую-то фигню по телику. И вдруг замер, боясь спугнуть мысль. Оделся, вышел на улицу. Не замечая дождя, быстро зашагал. Куда шел – не знал, да и какая разница? Остановился и огляделся – ничего не узнал. Остановил машину – оказалось, что от дома ушел прилично.

В общем, кое-что вырисовывалось. Понял: он обязан это поднять. Потому что иначе он не мужик.

Через три года все получилось. Вернее, так – через три года пошли какие-то деньги. Сначала совсем небольшие, как говорится, для поддержания штанов. И все же это были деньги. И еще – исчезли унижения и обиды.

Он заставил мать уйти с работы, положил в хорошую клинику отца, совал деньги врачам, носил дорогие конфеты и хороший коньяк. К зиме жене купили новую шубу, а еще через год сменил машину – старенький «опелек» уехал в Дагестан, к дяде Измаилу, а Туров рассекал на новой «Тойоте Королле».

Все вроде потихоньку налаживалось – фирма расширялась и даже процветала, партнеры не подводили. Туров увеличивал площади и наращивал мощности, родители почти круглый год жили на даче, где он утеплил дом, перестелил крышу и наладил отопление. Старики возились на огороде, распивали чаи с соседями, солили грибы и настаивали вино из черной смородины. В сентябре Туров увозил полный багажник гостинцев – варенья, компотов, маринадов и сладкого терпкого вина.

А дома было по-прежнему печально и тихо. Они с Ариной все так же почти не разговаривали.