Трое из Леса. Первая трилогия

– Сыграй еще, – попросила она тихим голосом, в котором звенел ручеек. – Я никогда еще не слыхала, чтобы так чародейски играли.

– Да уж, – пробормотал он, рассматривая ее во все глаза. – Так, учусь еще…

– Учишься? Очень хорошим песням учишься.

– Где там, – он поспешно отвел взгляд, ибо женщина глубоко вздохнула, полные молочно-белые груди едва не выпали из низкого выреза сарафана. – Это я так… сам складываю.

– Сам? – повторила она удивленно. Глаза расширились, рот приоткрылся. – То-то гляжу, отродясь не слыхивала… А слышать довелось многое."

"Она медленно встала, величаво подошла к нему ближе, села на соседний камень.

Таргитай поспешно поднес сопилку к губам. Мрак возводил напраслину, он никогда с девками не был удал, это все песни, которые играл даже не для девок, а просто потому, что не мог не играть. И сейчас заиграл весенние хороводные, плясовые – что еще может хотеть эта молодуха? – но таких песен раз-два и обчелся, так что перешел на грустные о своем родном Лесе, о великой Реке, что оказалась крохотной лесной речушкой, о могучем Мраке, который пошел за ним, непутевым лодырем, в изгнание. Пел о любви, которой у них троих теперь не будет, ибо их удел – вечная пыль странствий на сапогах!

Когда губы онемели, а горло начало издавать звуки, похожие на собачий кашель, женщина проговорила медленно и печально:

– Я даже не знала, что песнями можно творить такое…

Громадные глаза блестели, удерживая целые озера слез, на щеках блестели мокрые дорожки, но губы странно и печально улыбались.

– Не плачь! – вскрикнул Таргитай. – Я… разобью сопилку! Не плачь, это всего лишь песня. Это я придумал. На самом деле все хорошо.

Женщина медленно покачала головой.

Ее губы продолжали улыбаться, глаза потеплели.

– Жизнь – всего лишь жизнь, блеклая тень песен. А песни – настоящее… Кто ты, играющий так чародейски?

Ее голос был мягким, как шерсть новорожденного рысенка. Глаза смотрели грустно, однако женщина сидела спокойно – одна, рядом с незнакомым парнем, простоволосая, в сарафане с низким вырезом и коротким подолом. У нее было нежное лицо, не видевшее жгучих лучей солнца, нежные руки, не знавшие тяжелой работы, крупная высокая грудь и широкие бедра, но на пояс ей подошел бы браслет, который Таргитай носил на предплечье.

– Я Таргитай, – ответил он в замешательстве. – Меня турнули из родной деревни. Я лентяй, ничего не умею делать. Да и не хочу, если честно. Со мной изгнали молодого волхва Олега, он не помнил заклинаний, путался в обрядах… С нами пошел могучий охотник Мрак.

– По своей воле? – не поверила она.

– Да. Я отговаривал, клянусь! Он стал изгоем по своей воле. Он заботится о нас! Если бы не Мрак…

Она внимательно посмотрела в его смущенное лицо, медленно кивнула.