Трое из Леса. Первая трилогия

За столом только что пировали, орали и потрясали оружием самые свирепые воины, отборнейшие из отборных, – теперь там оказались пастухи, охотники, корчевщики, даже пахари и огородники. Худшее в том, что потрясенно понимали: нет позора быть мирным скотоводом или земледельцем, а есть бесчестье убивать и грабить, нести боль и страдание…

Полководец наклонился к кагану. Каган выслушал, отрицательно качнул головой. Полководец заговорил зло, бросая на невра лютые взгляды. Каган нехорошо ухмыльнулся, кивнул на притихший зал. Полководец стиснул челюсти, желваки застыли, как рифленая рукоять его тяжелого меча, метнул на невров обрекающий взгляд и быстро покинул зал.

Каган не отрывал от Таргитая пристального взгляда, в широко расставленных глазах, темных, как ночные болота, таились страх и приговор.

Таргитай поднял голос до крика. Не песня уже – вопль того скрытого, но главного, что живет в человеке. Человек или то, что называем человеком, всю жизнь подавляет это главное, ибо хотя с огненной каплей крови Рода жить достойнее, но без нее легче, проще. Все существа стараются жить проще и легче: звери, птицы, рыбы, насекомые… Человек тоже, но тогда уподобляется этим неразумным тварям, а так нельзя! Он, человек, выше всех творений Рода! Род создал человека себе на смену!

По их изменившимся лицам понял, что свою нестерпимую боль сумел перебросить в их сердца, души, – сейчас воспламенившиеся частички Рода жгли души.

Киммеры начали вскакивать, другие застыли в агонии, но все смотрели в глаза Таргитаю.

– Вы – люди, – повторял он снова. – Кто заставил забыть? Вы – дети Солнца. Вы, которым дан весь мир, все радости богов, почему взяли только простейшие радости лесного зверя? Пусть степного? Великий Поход! Слава Великому Походу – Походу за человека в человеке, против зверя в человеке!.

. Впереди самая жестокая из битв… зато самая достойная!

В зале стояла гробовая тишина. Даже Мрак и Олег не двигались за спиной Таргитая. Он переступил с ноги на ногу, чувствуя страшную опустошенность.

– Все… Это была моя хвалебная песнь Великому Походу.

Скрипнуло кресло под грузным телом. Каган повертел шеей из стороны в сторону, словно чувствуя петлю, сказал медленно:

– Ты… ты лучший певец… из всех на белом свете.

К нему приблизился полководец, быстро и горячо прошептал на ухо.

Глаза его горели недобро. Каган проследил за его взглядом – у дальних дверей появились степняки в полном вооружении. Каган отрицательно качнул головой, громко сказал:

– Жалуем халатами и цепями… Но этого мало для такого певца. Разрешаем остаться! Вместе закончим пир, вместе принесем жертву огненной Табити.

Таргитай вскрикнул поспешно:

– Только все трое!.. Мы черпаем силу друг в друге.

Каган оглядел внимательно, проговорил:

– Не слышал о таких народах.