Трое из Леса. Первая трилогия

Мрак заморился переступать через трупы, еще не успел даже замахнуться, не то что шарахнуть – такое впервой!

Лиска не отрывала взгляда от грозного, как бог, Олега. Он словно бы раздался в плечах, глаза сверкают как две звезды – зеленые, смертоносные. Стража, набегавшая сверху, либо рассыпалась в песок, либо вспыхивала ярким пламенем, тут же растворяясь в воздухе, не оставляя даже привычного запаха горелого мяса."

"Ворвались на верхнюю площадку, смели с разбега еще троих. Возле главной двери загораживали вход два ярко-красных гиганта с такими же красными мечами. Закованные в красные доспехи цвета свежепролитой крови, в красной одежде, с красными лицами.

Запыхавшийся Таргитай взглянул на них, отшатнулся: даже глаза кроваво-красные, а зрачки горят оранжевым!

– После…дний… бой, – прохрипел Мрак, задыхаясь.

– Последний! – крикнул Олег. Бросился на одного гиганта, Мрак на другого.

– Ага, последний, – вспикнул Таргитай. – Бабушке своей скажите!

Он кинулся к двери, стараясь проскочить между сражающимися. Мрак с руганью рубился с красным гигантом, встретив равного, если не сильнее. Олег, истратив на своего три огненных стрелы-копья и едва увернувшись от сверкающего меча, забыл про магию и начал орудовать Жезлом как дубиной.

Когда меч и Жезл сшибались в воздухе, раздавался сухой треск, на миг вспыхивало сияние, разлетались красные и белые искры.

Таргитай пригнулся, отпихнулся от чьего-то бока, грянулся плечом в дубовую дверь. Створки подались неожиданно легко, Таргитай растянулся на мозаичном полу. Над головой просвистело, сзади послышался вскрик. Красный рыцарь, что замахнулся на Мрака красным мечом, выгнулся, словно пытался лопатками зажать торчащую там рукоять исполинского ножа.

Таргитай подхватился вовремя, Меч взметнулся, знакомо выворачивая кисть. Блеснули искры, со звоном разлетелись доспехи и перерубленные мечи с пальцами на рукоятях. Вторым ударом Меч рассек сразу двоих, но Таргитай не ощутил радости.

В рабочей комнате Гольша перевернута мебель, пол усеивали клочья бумаги, пергамента, смятые свитки папируса, обломки глиняных табличек. Сам Гольш сидел в своем кресле, безжалостно прикрученный толстой веревкой: за руки, за ноги, даже за горло – к спинке. Седые волосы слиплись от крови, торчали петушиным гребнем.

Лицо старика землистое, дышал с трудом, через бровь текла кровь, заливая глаз.

Перед Гольшем стояли четверо: Мардух, два мага в желтых халатах и четвертый, самый старый, в халате с хвостатыми звездами, который явно старался держаться в сторонке. Мардух неторопливо повернулся к неврам, так неспешно и уверенно повернулась бы сама башня, а маги в желтом поспешно отошли в стороны, словно освобождая место для схватки.

Полыхнул багровый свет, воздух колыхнулся.